райцентра, в котором училась в техникуме Марина и из которого повезли Воронка на Дальний Восток. На корабле служило еще несколько человек из Челябинской области, но каждый матрос особо ценил наиболее близкого земляка. Из района, в который входила Луковка, на корабле было только два человека: Соломон и Воронок.
Земляк махнул рукой:
– Не бери близко к сердцу. И меня тоже били. Всех нынешних «годков» били. Только не все это помнят теперь, когда сами бьют…
– И тебя били? – искренне изумился Сергей, глядя на крепыша Соломона.
– А как же, – усмехнулся тот, – такие здесь законы. Я тоже все прошел, был и «мышью», и «карасем», и «полтарашником». Только мне повезло чуть больше: в нормальную боевую часть попал. А музыканты… Гнилая у вас команда. И командир ваш гнилой, и обычаи ваши гнилые. У нас в подразделении каждый стирает только для себя, не как у вас. Мы же не стройбатовцы какие-то…
– Да, – согласно кивнул Воронок, – не думал, что в морфлоте так может быть…
Соломон пристально посмотрел на него:
– Ты в «шараге», ну, в ПТУ, учился?
– Нет.
Андрей понимающе качнул головой:
– Конечно, тогда тебе особенно трудно. Я вот на газосварщика учился. На первом курсе тяжеловато пришлось: много придурков вокруг было, «выпускники» на всех наезжали. Все время приходилось драться, но против всех ведь не устоишь. Систему, брат, ее в одиночку не прошибешь. Хоть ты Геракл будь, скопом навалятся и пизд…ей навешают так, что мама не горюй. А потом еще и из работ всяких вылазить не будешь. Поэтому подчиняться приходится старшим. Кто старше, здоровее, тот и командует. К концу «шараги» это уже я «гнул» первокурсников: «Сигаретку! И на пивко! Мама сегодня не дала? Ты мне сегодня дашь! Мухой!»
Соломон заварил и себе чая, тоже закурил:
– Так что здесь все такое же. Все, как в «шараге» – ничего нового. Только ты раньше с этим не сталкивался. А мне вот пришлось побывать и на Русском острове, и в твоем экипаже. В Ванино я молодое пополнение привез. В командировку в Москву за ним летал, – гордо тряхнул головой. – Даже пару раз удалось в город выбраться. По Красной площади гулял, по улице Горького…
– Ух, ты, – искренне позавидовал Воронок. Ему тоже захотелось в командировку в Москву.
А земляк продолжал рассказывать:
– Привез из столицы призывников в экипаж, где ты был, и меня еще оставили с ними курс молодого матроса проводить. Да, там, конечно, для «мышей» не жизнь, а малина. Командуют такие же, как и я, прикомандированные старшины с кораблей. А нам, в отличие от постоянной командной роты экипажа, просто лень молодых «строить»: мы больше «бухали» и в «самоволки» бегали. Поэтому там у новобранцев, как и у тебя, просто пионерский лагерь получается, и приходят «мыши» на корабль с экипажа еще не готовые. Вот с Русского острова – другое дело…
– Не готовые, – согласно кивнул Воронок и попросил: – Расскажи мне про Русский остров. А то все про него знают, а я…
Соломон тоже кивнул и достал из какой-то шкеры альбом, который, видимо, готовил к ДМБ. На обложке – профиль крейсера, подпись загогулистым шрифтом: «Хрейсер Суворов». Воронок перечитал про себя еще раз и подумал, что, наверное, все-таки «Крейсер Суворов».
Сергей раскрыл альбом. На первой странице – слова:
"Корабль… Как передать вам это понятие, которое для моряка заключает в себе целый мир? Корабль – это его дом, родной дом, где он живет, учится, отдыхает. Корабль – это его семья, близкие ему люди, связанные с ним боями и заботами, горем и радостью, общей единой целью, общностью поступков и мыслей, великим чувством боевого товарищества, узы которого нерасторжимы, ибо они – из горячей крови, проливаемой тут же, на палубе, рядом…»
Леонид Соболев
Воронок принялся листать альбом. Фотографии из Ванино, Совгавани, Владивостока, Москвы и еще из заграничных портов. На последней странице вклеен отпечатанный в типографии документ:
«СПРАВКА ДЛЯ ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫХ
За три года службы в ВМФ на Краснознаменном Тихоокеанском флоте на артиллерийском крейсере «Александр Суворов» был совершен один дальний поход.
Пройдено два океана: Тихий, Индийский; восемь морей: Охотское, Японское, Восточно-Китайское, Филиппинское, Южно-Китайское, Аравийское, Андаманское.
Всего пройдено 49320 миль или 91168 километров, что составляет более двух оборотов вокруг земного шара по экватору.
Совершены заходы в иностранные порты:
Вьетнам – бухта Камрань
Мозамбик – порт Мапуту
Маврикий – порт Луи
Йемен – порт Аден
Эфиопия – о. Дахлак
Шри-Ланка (о. Цейлон) – порт Коломбо.
10 февраля 1981 г. в 15.00 пересечен экватор Ш-00°00′0″ Д-56°16′0″»
– Вот здорово! – вырвалось у восхищенного Воронка.
– Не там смотришь, – усмехнулся Соломон и открыл альбом на том месте, где между страницами с фотографиями была вклеена калька. На ней – рисунок острова на карте и подпись:
«Кто прошел остров Русский, тому не страшен Бухенвальд».
Соломон прочитал эти слова вслух, и усмешка сошла с его лица. Земляк вздохнул и затянулся сигаретой:
– Рассказать тебе про Русский остров… Слушай. На Русском располагается Ворошиловская батарея. Она прикрывает Владивосток двумя трехорудийными броневыми башнями. Их сняли с линкора "Михаил Фрунзе". Калибр орудий – 305 мм, вес одного снаряда – почти пятьсот килограмм. Бьют эти пушки на 35 километров, а 300-миллиметровая броня башен позволяет выдержать даже ракетный удар. Вся батарея упрятана под землю на глубину в 25 метров, – Соломон снова затянулся. – Но больше известен Русский остров не батареей, а учебкой – учебными отрядами по разным военно-морским специальностям: комендоры, связисты, баталеры…
Помню, как нас привезли сначала в экипаж во Владивостоке. Там были трехъярусные шконки. Блин, я спал на второй, а надо мной один толстый Вася! Когда он поворачивался на бок, то сетка меня по носу била… Но там были всего пару дней. Потом нас как раз на Русский остров и отправили. Жили в казармах. Вонь стояла жуткая. Потому что ни ноги помыть, ни носки постирать нет никакой возможности. А днем строевые занятия – ноги потеют, у всех поголовно гнить начали. Но не это самое страшное. Голод. Я знаю, как кормят в ванинском экипаже. Не хватало, да?
Воронок кивнул, вспомнив пустой суп и ложку каши. Соломон снова вздохнул:
– Ты не знаешь, как кормят на Русском острове… От экипажевского пайка четвертая часть. Все остальное уплывает, то ли еще не доходя до камбуза, то ли уже с него. А если посылку получишь из дома с продуктами, так даже из нее сразу
