— Разве нам можно разделяться? — спросила Флоримель.
Несмотря на внушительные размеры комнаты, она казалась маленькой для аббата великой Библиотеки, крупного мужчины с небольшими проницательными глазами и очаровательной улыбкой, которая часто озаряла его грубоватое лицо. Но каким бы милым ни казалось выражение его лица, после того как настоятель, уважительно называемый монахами Приморис, пригласил Рени и Флоримель к столу, а остальные расселись на скамейке у двери, поводов для улыбок почти не осталось.
— Какое ужасное происшествие, — сказал он, обращаясь к Рени и товарищам. — Мы так старались сделать наш Рынок безопасным для путешественников. И вдруг два человека попадают в ловушку за одну неделю! К тому же в этом участвует наш прислужник, если вы не ошибаетесь.
— Кто-то, кто прикидывается, — вмешался брат Э-три. — Кто-то прикинулся нашим прислужником.
— Ладно, мы в этом разберемся. А вот и брат Главный Попечитель. — Аббат поднял мясистую руку и помахал ему: — Заходи, брат, порадуй нас своим присутствием. Ты нашел юного негодяя?
Главный Попечитель, чья борода была ярко-рыжей, несмотря на преклонный возраст, покачал головой.
— Нет, увы, Приморис. Никаких следов, кроме его одежды, — он водрузил на стол аббата горку одежды. — Квонли — так его зовут — пробыл у нас не больше двух недель, и никто из прислужников не знает пройдоху близко.
— Совершенно с вами согласна, — заметила Рени, — тем более что никто не заметил, что это женщина.
— Что? — нахмурился аббат. — Этот преступник — женщина? Никогда не слышал ничего подобного.
— Это длинная история, — Рени не могла оторвать глаз от стопки одежды. — Можно, мы осмотрим одежду?
Аббат жестом дал разрешение. Флоримель выступила вперед и начала осторожно разворачивать вещи. Рени подавила в себе гордыню и позволила ей продолжить. Осматривать было почти нечего, грубая блуза и пара шерстяных чулок с меткой.
— Но это не та одежда, в которой я ее видела в последний рад, — заявила Рени.
Брат Главный Попечитель поднял свои рыжие кустистые брови.
— Это Библиотека, а не тюрьма, дорогая леди, и сейчас не темные времена, которые наступили после Пожара на Верхней Полке. У моих мальчиков есть смена белья, чтобы они могли отдавать свою одежду в чистку.
— А это что? — Флоримель подняла палец, на котором держался кусочек чего-то белого. — Это находилось на манжете.
Эпистулус Терциус был самым сообразительным из трех монахов. Он наклонился, присмотрелся и сказал:
— Вроде штукатурка.
Брат Главный Настоятель отозвался не сразу. Рассмотрев кусочек, он сказал:
— По-моему, это не из Библиотеки. Видите, кусочек фигурный, а единственная штукатурка здесь — на ровных стенах монастырских покоев. В Библиотеке же только дерево и камень.
Рени захлопала в ладоши от радости.
— Уже что-то! Хоть какая зацепка! — Она повернулась к аббату: — Есть ли способ узнать, откуда это? Я понимаю, дом очень велик, но…
Аббат поднял руку, чтобы остановить поток вопросов.
— Уверен, что можем.
Он вытащил из-под стола трубу, завернутую в ткань, и заговорил в нее:
— Алло? Алло, это брат Вокус?
Он поднес трубу к уху, ответа не последовало, аббат потряс приспособление и начал все с начала. Наконец он признался:
— Кто-то явно отсоединил мою переговорную трубу. Эпистулус Терциус, будь добр, сходи к брату Фактуму Квинтусу. Он, наверное, составляет каталог в Изразцовом Зале.
Когда юный монах убежал, аббат повернулся к гостям:
— Фактум Квинтус — наш эксперт по отделочным материалам, хотя его ученость этим не ограничивается. Он провел замечательное исследование по амбразурам, благодаря его работе нам удалось определить, что бумаги, которые мы называли Документами Полукруглой Апсиды, на самом деле происходят из совершенно другого источника. Когда эти документы наконец, переведут, его имя будет в них увековечено. — Лицо аббата осветила лучезарная улыбка. — Хороший человек.
Рени улыбнулась в ответ, но внутри у нее все кипело. Она хотела действовать, только сознание того, что в их руках жизнь Мартины, сдерживало внутренний голос, требующий немедленных шагов, не важно каких.
Наконец вошел Фактум Квинтус, молчаливый и неземной, как крещенский призрак. Круглолицый Брат Э-три (Рени поморщилась от мысли, что такое сокращение получается у нее автоматически) стоял в дверях за ним, тяжело дыша, будто ему пришлось тащить того на себе до самых покоев аббата. Если и так, вряд ли это было тяжело, так как Фактум Квинтус был невероятно худ, а лицо его напоминало рыбье, когда она таращит глаза из аквариума. Вновь пришедший даже не глянул в сторону гостей, словно постоянно встречал бабуинов у аббата.
— Ты звал меня, Приморис? — Квинтус обладал юношеским голоском, хотя ему было лет тридцать.
— Сделай милость, посмотри на это. — Аббат показал на обломок штукатурки, который Флоримель положила на вновь сложенную одежду.
Тощий монах рассматривал ее некоторое время, его лицо было совершенно бесстрастно, потом полез за пазуху и вытащил прямоугольное стекло на цепочке. Он нацепил его себе на нос — в центре приспособления было вырезано углубление специально для этой цели, — повертел стекло туда-сюда, наклонившись над белым пятнышком и при этом причмокивая. Прошло немало времени, прежде чем он распрямил спину.
— Это фрагмент лепного цветка. Да, да. Обломок, следует предположить, принадлежит наружной лепке одной из старейших башен.
Он поднял кусочек кончиком пальца и снова принялся рассматривать.
— Хм. Да. Видите изгиб? Очень примечательно. Не видел такого маленького, это меня немного сбило. Сначала подумал, что он от углового орнамента, который обнаружили, когда снимали верхний слой с Ракушечного Фасада.
За стеклами его глаза казались еще больше похожими на рыбьи.
— Можно, я оставлю его у себя? Хотелось бы взглянуть на состав штукатурки.
Он вернул обломок на сложенную одежду и лизнул палец.
— М-м-м. Больше гипса, чем можно было ожидать.
— Все замечательно, — сказала Рени, стараясь говорить медленно, чтобы скрыть нетерпение, — но не могли бы вы сказать, откуда этот кусочек? Мы кое-кого разыскиваем, а этот фрагмент с его одежды.
Аббат и Эпистулус Терциус странно посмотрели на нее, явно осуждая подобное вмешательство, но Рени не стала объясняться.
— Мы торопимся — этот человек похитил нашего друга.
Фактум Квинтус задумчиво посмотрел на нее, он по-прежнему держал палец во рту, потом вдруг повернулся и вышел из комнаты аббата. Рени изумленно наблюдала за ним.
— Куда он отправился?
— Эпистулус Терциус, сходи, пожалуйста, за ним, — попросил аббат. — Он немножко… рассеянный от природы, — объяснил Главный Настоятель Рени и остальным. — Вот поэтому ему никогда не бывать Главным Фактумом. Но он чрезвычайно умен, и я уверен, сейчас он думает над вашим вопросом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
