Эола с Дорном. — Пусть бросает всё и займется этими парнями. Надо, чтобы их одежда сидела на них как влитая. Всё ясно⁈
Когда в комнате остались только мастер и Солрс, хозяин мастерской проводил взглядом парней и произнес с неожиданно появившийся на его лице мягкой улыбкой:
— Этот рыжий сорванец, шалопай еще тот, но вот увидишь, со временем он станет великим мастером, которому не будет равных во всех Семи Королевствах.
— Не сомневаюсь, — чуть склонил голову Солрс. — Под вашим руководством и я бы тоже мог стать со временем неплохим мастером.
Фельд расхохотался, запрокинув голову.
— За одеждой девушек зайдешь завтра вечером, — вытирая слёзы, сказал он. — Парней отпустим примерно через час. С вашей компании десять полновесных гротов. Если хочешь, подожди их в саду, а я пошел работать. Задал ты мне задачку.
Солрс достал кошелек, отсчитал необходимую сумму и протянул монеты мастеру.
— Если ты не против, то мы лучше подождем.
В комнату вошли девушки и улыбнулись Солрсу. Затем все вместе в сопровождении рыжего Герта отправились в сад ждать Эола и Дорна.
В задней части дома находилась открытая веранда, ведущая в небольшой, засаженный цветами садик с одной единственной беседкой по центру.
С подносом в руках подошла Софи и, ловко расставив чашки, налила в них из чайника чуть коричневатую жидкость.
— Можете пока повытаскивать из носа свои штуковины, — посоветовал девушкам здоровяк, — здесь пахнет только свежестью и цветами…
Магистрат
Пока Солрс и компания разгуливали по улице Кожевников, Марк и Гунт держали свой путь в сторону конторы магистрата.
Необходимо было забрать печать и, если получится, то облегчить страдания Ситэла.
На каменных ступенях нужного им здания скучал одинокий городской стражник в хитиновом доспехе. Рослый детина с давно небритой щетиной.
Завидев идущих к конторе двух поисковиков, он даже не соизволил встать на ноги.
— Куда? — окрикнул он и смачно сплюнул на ступени под ноги Гунту.
— За печатью к служащему магистрата Ситэлу, — терпеливо ответил Марк, не обращая внимания на откровенное хамство со стороны стражника.
— Ждите здесь, — недовольно буркнул тот и наконец поднялся. — Шляются все кому не лень…
Когда за ним закрылась дверь, Гунт спросил у своего спутника:
— Они все тут такие хамы?
— За редким исключением, — подтвердил Марк. — Чувствуют свою безнаказанность, и поэтому поведение соответствующее. Тронешь такое… потом вони будет, и загремишь еще за решетку на неопределенный срок. Магистрат тут за своих стеной. Убьешь, и ты в Семи Королевствах вне закона на веки вечные. Они часто провоцируют, и это определенная статья доходов городской стражи. Как правило, самые несдержанные потом откупаются. Но и стражам переступать черту не позволено. Наказания не менее жесткие, чем для простого люда. А где проходит черта, стражники прекрасно знают, поэтому и балансируют на грани.
Дверь открылась, на пороге появился детина.
— Идите. И не шуметь у меня там!
В кабинете всё также без изменений, всё те же зашторенные окна и легкий полумрак. За своим столом Лития разбирает бумаги, напротив нее седовласый старик, имени которого в прошлый раз так и не узнали.
В глубине кабинета Ситэл, обхвативший голову руками уперев локти в стол. Он запустил тонкие пальцы себе в волосы, плотно сдавив ладонями виски.
Лития жестом показала, чтобы Гунт и Марк подошли к ней.
Она достала из выдвижного стола изящную коробочку и положила ее на обитую зелёным сукном столешницу.
— Вот ваша печать, — почти прошептала она. — Проверьте оттиск.
Лития достала из коробочки печать и аккуратно приложила ее к листу бумаги. Затем достала оттиск эмблемы и показала оба образца Гунту.
Тот довольно кивнул и, положив печать обратно в коробочку, передал ее Марку, а сам направился к столу Ситэла. Тот чуть приподнял голову и встретил его протестующим взглядом.
— Прошу прощения, — тихо прогудел Гунт. — Вижу ваши страдания и не могу оставаться безучастным. Разрешите предложить вам проверенное средство. Оно гарантированно снимет боль на несколько месяцев и, если повезет, то может быть и полностью вылечит вас.
С этими словами он выложил на стол перед Ситэлом чуть продолговатую капсулу зеленого цвета.
— Лекарство Древних, — добавил он, пододвигая ее пальцем поближе к Ситэлу, — из армейской аптечки. Хуже уже точно не будет.
Чиновник поднял на Гунта красные, воспаленные глаза и прошептал:
— Сколько?
— Что вы! — Гунт выставил ладони перед собой. — Подарок и желание облегчить ваши ужасные страдания. Не ждите. Примите таблетку прямо сейчас.
Ситэл взял большим и указательным пальцами капсулу и, щурясь, попытался рассмотреть ее. В его налитых кровью глазах сквозило полное недоверие, которое, впрочем, быстро сменилось решимостью и отчаянием.
— Хуже уже точно не будет! — прохрипел он слово в слово сказанное Гунтом, и, закинув таблетку в рот, запил ее водой из графина прямо из горлышка.
— Уверяю вас, легче станет уже через несколько минут, — чуть громче сказал Гунт, чтобы его услышали все присутствующие. — Мы остановились в «Утренней Росе». Пробудем там еще день или два. Если вас не затруднит, попросите кого-нибудь сообщить нам о результатах вашего лечения.
* * *
Ситэл смотрел на громилу, стоявшего перед его столом, и не мог толком понять, чего тот от него хочет. Сегодня с утра он перенес особенно сильный приступ головной боли и чувствовал себя крайне плохо.
Громила, от одного присутствия которого голова разрывалась на части, достал какую-то пилюлю и положил ее на стол, да еще и что-то там бормочет про здоровье и сочувствие.
Что он предлагает? Какое-то лечение?
Ситэл покрепче обхватил ладонями виски и закрыл глаза.
Это невыносимо. Последнюю неделю он каждую минуту думает о том, как бы расстаться с этой никчемной жизнью и получить в вечном покое избавление от мук и страданий. А тут еще этот настойчиво пихает к нему какую-то пилюлю и утверждает, что она ему поможет.
Разве она может помочь? Всего одна пилюлька…
Лучшие врачи королевства Рема пытались хоть что-то сделать с его головой, и всё без толку, да и из королевства Капу коллеги присылали врачевателей — тщетно.
Почему он не уходит?
Пытается продать пилюлю?
Как они все надоели…
Чтобы отвязаться от назойливого посетителя, Ситэл, собравшись с последними силами спросил:
— Сколько?
Тот выставил ладони вперед и сказал, что это подарок от всей души.
Подарок?
А может, всё-таки взятка? Или чего лучше — хотят отравить?
Ситэл открыл глаза и посмотрел на Литию. Ее полный мольбы взгляд…
— Хуже уже точно не будет, — как сквозь плотный туман слышал он бас посетителя.
Да пропади оно всё!..
— Хуже уже точно не будет!
Он схватил со стола пилюлю и, запихнув себе в рот, тут
