class="p1">— Ну, я просто не понимаю, как Вы узнали об этом месте и с какой целью пришли. Если Вы воюете с культом, то я Вам точно не враг, а если Вы пришли сюда ради разрушений и убийств, то… — тут девушка запнулась, а затем с умоляющим видом продолжила. — Мои родители очень богаты! Они заплатят Вам за меня хороший выкуп, можете быть уверены! Пожалуйста, не трогайте меня!
— Выкуп. Звучит заманчиво, но тогда я буду не лучше тех, кто здесь когда-то обитал. В этом месте постоянно собирается всякое отрепье. Надоело. Я пришёл сюда, чтобы всё тут разрушить. Что касается культа, то я враждую с ним за осквернение имени Богини и многочисленные злодеяния. И вот сейчас я смотрю на твою чёрную мантию, и у меня возникает вопрос: почему ты мне не враг?
После этих слов тело Эдварда покрылось «серебряной кровью», а затем загорелось. В воздухе повисла угроза смерти, давление со стороны озлобленного пророка было столь велико, что девушка едва держалась, оставаясь в сознании, но вся дрожала и всхлипывала, а из её серых глаз обильными ручьями текли слёзы. Пророк сделал шаг назад, чтобы запуганная чернокнижница могла прийти в себя.
— Почему ты мне не враг? — Повторил свой вопрос Эдвард.
— Я… провожу расследование. Сама по себе. — Заговорила девушка дрожащим голосом. — Я не состою в культе, а лишь проникла туда, чтобы найти какую-нибудь информацию о них и вывести на чистую воду. Хочу рассказать властям о логове тёмных магов. Я всё расскажу, только не убивайте меня!
Последние слова были криком, полным отчаяния. Девушка закрылась руками, свернулась в клубок и заплакала. От этого Эдвард почувствовал себя крайне неловко, пусть его и не покидали мысли, что всё это какой-то трюк, он всё же погасил пламя, а вот серебряный покров оставил. Пусть этот вид боевой магии самый слабый в защите, но это лучше, чем ничего. Пророк подошёл ближе к девушке, но та в ужасе отползла в сторону, бормоча себе под нос мольбы о пощаде и о том, что она уйдёт и никогда здесь не появится, на что Эдвард устало протянул:
— Да не собираюсь я тебя убивать. Пока что. Выкуп за тебя мне тоже не нужен. Просто расскажи, кто ты и что здесь делаешь.
Девушка повернулась к пророку. Нельзя было сказать, что после его слов она тут же успокоилась. Нет. Её глаза по-прежнему были наполнены слезами, губы дрожали, а на мертвецки бледном лице читался страх перед странным магом. Сквозь всхлипы девушка начала свой рассказ.
— Меня… меня зовут Вилена д’Шорн, я… прибыла сюда с Головы Дьявола. Моя семья одна из четырёх самых богатых и влиятельных в Халь-Шагате. У моих родителей ещё четверо детей, не считая меня. Все очень талантливы и подают большие надежды, а я… на данный момент я просто ходячее разочарование.
— И поэтому ты решила вступить в «Чёрное Солнце»?
— Да. Куда? «Чёрное Солнце»? Точно, так люди прозвали последователей злой Богини, но сами себя они считают истинно-верующими и несущими мир. Я не… присоединялась к тёмным магам, а… внедрилась, чтобы разоблачить их. Мне… нужно это для… чтобы… ох.
Вилена не смогла рассказать свою историю полностью, потеряв сознание. Пока она говорила, из дыры в ноге вытекло много крови. Эдвард тут же поспешил на выручку, он прижёг рану по краям, а затем разорвал чёрную мантию на лоскуты и стал накладывать одну повязку за другой, пока кровь окончательно не остановилась.
«Вот же я дурак! Я пробил ей ногу, чтобы вывести из боя, а после поглотить, но в итоге сам забыл про рану. Почему она сама перестала обращать на неё внимание? Боль прошла? Или шок? Я её сильно напугал? Столько крови… надеюсь, она выкарабкается. У меня ещё много вопросов. А если она не выживет, что тогда? Может, стоит поглотить её? А что если она всё же не из «Чёрного Солнца»? Нет, однозначно лжёт. Я не должен повторить судьбу первого пророка, надо помнить о добродетели. Её вина ещё не доказана. Надо найти целителя».
Эдвард сжёг мёртвого чернокнижника, а затем покрыл своё тело «серебряной кровью», взвалил девушку на спину и отправился в Предместье. Пока пророк шёл по дороге к трактиру, время от времени ему встречались прохожие селяне. Не хотелось, конечно, привлекать лишнее внимание, но без магии раненную девушку не донести до постоялого двора. Пусть «серебряная кровь» и придавала сил, но этого было недостаточно, поэтому приходилось останавливаться для отдыха. Вскоре пророк, наконец, добрался до своей комнаты на постоялом дворе, положил Вилену на кровать и устало сел рядом на пол, тяжело дыша.
«Атака «серебряной кровью» действительно сильна, а вот с поддержкой всё довольно плохо, кажется, даже защита у неё и то лучше. Хотя Баламар говорил другое. Может, это я делаю что-то неправильно? Ладно, потом подумаю об этом. Нужен целитель».
Возрождённый решил спасти девушку вместо того, чтобы поглотить. Его терзали сомнения: с одной стороны внедрение в культ кажется абсурдом, но молодость порой толкает людей на самые безумные поступки, да и аура чиста, ни единого следа магии Арсхель. К тому же Вилена не успела рассказать свою историю целиком, осталось ещё много вопросов. Можно было бы поглотить её воспоминания, но это будет только один день. И если выяснится, что она действительно невиновна, то это ляжет тяжёлым бременем на плечи Эдварда.
Возрождённый узнал у трактирщика, что здесь нет хорошего лекаря, но староста Предместья немного владеет целительной магией и разбирается в травах, пусть с чем-то серьёзным ему и не справиться, но в любом случае для начала можно обратиться к нему. Так и поступил пророк. Староста оказался весьма дружелюбным и сговорчивым человеком, он согласился помочь чужакам за символическую плату. Когда они вдвоём пошли к постоялому двору, Эдварда не покидало беспокойство, что состояние Вилены — всего лишь актёрская игра. Конечно, он сам видел, сколько крови вытекло из ноги девушки, здесь нет ничего удивительного, что она потеряла сознание, но беспокойство от этого не проходило.
Староста применил пару заклинаний, достал из своей сумки маленький горшок с сухими травами и поджёг их, вся комната наполнилась странным ароматом. Чувствовалась свежесть, от которой становилось легко, разум прояснялся, а тело наполнялось силой, даже бурлящие мысли Эдварда перестали кипеть в голове. Травы медленно тлели в горшке, а когда от них остался лишь пепел, дыхание Вилены стало ровнее, а бледная кожа порозовела. Теперь девушка выглядела так, будто просто спит, а не находится на пороге смерти.
— А трактирщик сказал, что
