потом – сексом, царившим здесь много поколений подряд, – что ни ей, ни мне оказалось вдруг не до условностей. Она едва успела запереть дверь изнутри, и это было последним ее осмысленным движением; мой же рассудок вообще, похоже, не успел войти сюда вместе с нами и остался где-то по ту сторону входа.
Не помню и наверняка не смогу вспомнить, кто кого раздевал и каким образом то, что было надето на каждом из нас, потом обнаруживалось после продолжительных поисков в уголках этой часовни греха. От Ястры можно было ожидать всякого, она была, что называется, в самом соку и основательно изголодалась, но себя я давно уже не считал способным на подобное самовыражение. Первое соитие произошло, когда мы не успели даже упасть – она просто повисла на мне, обхватив руками и ногами, и совершенно непонятно, как мы ухитрились разобраться – где у кого что и как этим воспользоваться при такой акробатике. Лишь когда первый приступ закончился, мы вспомнили, что здесь имеется и подходящая к случаю мебель, и устроились на широчайшем низком ложе, на котором при желании можно было бы разыграть очко-другое в теннис. Мы и играли – только наши геймы были иного свойства. Правда, крики порой раздавались – при удачной подаче или приеме.
Сколько прошло времени – непонятно. Здесь нет ни единого окошка. Кажется, два или три раза мы валились в бездну сна, но непостижимым образом выбирались оттуда. Столько времени без забот, без политики, без размышлений и опасений за судьбу мира – что может быть лучше, прекраснее, счастливее?
К сожалению, это состояние сохраняется недолго…
– Уль… Ты рад?
– Просто нет слов.
– Знаешь… я волнуюсь.
– У тебя еще остались на это силы?
– Я говорю серьезно. – (Это уже совсем другим тоном.) – Я в большой опасности. И не только я.
Мне еще не хотелось возвращаться в унылый мир проблем.
– Разве ты перестала предохраняться?
– Хочешь, чтобы я рассердилась?
– Конечно нет. Говори. Я внимательно слушаю.
– Во-первых, Изар. Он не успокоится, пока не покончит со мной – и с Яс Тамиром, конечно же. Надо, чтобы ты как-то его успокоил. Потом – Охранитель со своими солдатами. И еще: у меня была эта женщина… Да-да, та самая. И она наговорила мне странных вещей…
– Погоди. Давай по порядку… Да. Положение не самое веселое.
– Но ведь ты поможешь мне?
– Хочешь, чтобы я выступил против Изара?
– Сейчас ты провозглашен официально Отцом Властелина и полководцем. Если только донки, проспавшись, не передумают.
– Ты в них сомневаешься?
– Сегодня я должна показать сомневающимся подлинник Уложения о наследовании Власти.
– Так покажи.
– Если бы он у меня был!
Я попытался скрыть зевок. Устал все-таки. Где ты, молодость. Почему я не заказал у Мастера рабочий возраст лет этак на двадцать пять? Хотя – кто же мог знать…
– Возьми в архиве.
– Архив исчез, в том-то и беда. Боюсь, что его сожгли. Все ведь давно о нем забыли…
– Глупости, – сказал я.
– Глупости? В таком случае найди его!
– И искать не стану. И так знаю, где он.
– Ты – знаешь?
– Он здесь, под кроватью, на которой мы лежим.
– Ты… Не верю. Ты смеешься?
– О господи…
Пришлось подниматься, и в чем мать родила лезть под этот сексокорт, и вышвыривать оттуда одну картонку за другой.
– На. И – на. И – на… И – еще…
– Рыба! Великая Рыба!..
– Довольна? А как я теперь обойдусь без душа? Я в вековой пыли! На мне можно высекать иероглифы…
Она, похоже, и не собиралась сочувствовать мне. Она перебирала бумаги быстрее, чем виртуоз – клавиши.
– Вот оно! Слышишь? Вот!!
Господи, она целует этот кусок кожи. А надо бы – меня…
– Уль! Ты просто спас меня! Спас!
Вспомнила все-таки о моем существовании.
– Согласен. Назовем это спасением номер один.
– Но как архив попал сюда?
– Я решил, что тут – самое укромное местечко. И мы с ребятами все перетащили. В самом конце войны. На Земле мы знаем цену старым документам.
– Значит… ты знал об этой комнате? Откуда?
– Рассказала маленькая птичка.
Она насторожилась:
– Может быть, она тебе рассказала и – где хранятся Сокровища Ассарта?
– Во всяком случае, сообщила, что их осталось не так уж много.
– Этот негодяй все растранжирил на войну. Остались крохи.
– Ага. Но и их тебе придется отдать.
– Кому же? – ощетинилась одна.
– Мне.
– И что же ты намерен с ними делать? Открыть фирму по торговле антиквариатом?
Я только пожал плечами: вопрос не требовал ответа. И занялся рекогносцировкой.
– Черт, где же весь мой прикид?
– Великая Рыба! Ну, сейчас я поставлю на место Плонта вместе с его лизоблюдами!
– Ты бы хоть оделась, – посоветовал я.
– Ах да. Где… где все? Ну неужели ты не мог класть все в одно место?
– Это было бы слишком скучно. Никаких загадок, ничего таинственного. Зато сейчас судьба моих штанов крайне меня волнует.
– Твоих шта?.. Да вон они. На потолке.
– Гм, действительно. Интересно, к чему там этот крюк?
– По-моему, в этой комнатке в старину вешали неугодных – кто не был достоин публичной казни.
– Неугодных любовников? Значит, я рисковал…
Ястра даже не стала обсуждать мои возможные перспективы.
– Об этом мы еще поговорим. Где твои люди?
– Думаю, невдалеке.
– Кем ты займешься прежде: Изаром или Охранителем?
Я сказал, стараясь, чтобы получилось как можно деликатнее:
– Вообще-то, я еще не решил, буду ли вообще…
– Ты?.. Повтори! После всего – ты готов бросить меня и ребенка?..
Боюсь, что не смог растолковать ей обстановку, как собирался: я вдруг почувствовал, как меня начинает валить с ног и сознание отключается. Я успел только пробормотать ей:
– Прости, пожалуйста: необходимо поспать хоть немного. Ты не жди меня… Объясню потом.
Она еще что-то говорила, но я уже вырубился, прекрасно между тем сознавая, что тут усталость ни при чем. Просто установилась прямая связь с Мастером.
4
Вызов был отличным, четким:
– Капитан Ульдемир! Ты меня слышишь?
– К твоим услугам, Мастер. Связь устойчива.
– Тебе никто не мешает?
– Ни в малейшей степени.
– Твои люди с тобой?
– Нет. Но я разговаривал с ними совсем недавно. Они вместе, смогли без особого шума освободиться из-под стражи. Находятся в пути – каждый направляется на свой пост. Роли распределены. Так что у нас все в порядке.
– Можешь усилить свой луч?
Я насторожился.
– Что-то еще случилось, Мастер? Мы уже готовы к работе, и никому больше не удастся удержать нас.
– Ответь: ты в состоянии выполнить мою просьбу.
Я вздохнул:
– Одно мгновение…
Мгновений на самом деле потребовалось достаточно много: я должен
