усмешкой.
— «А кто такой этот господин Пичем?» — я воспроизвёл реплику Мэкхита.
— «Если его послушать», — с презрительной улыбкой Пётр прошёлся вразвалочку по сцене. — «Так он беднейший человек в Лондоне».
— «Но как же там здесь праздновать свадьбу?»— плаксиво произнесла Ксения-Полли. — «Это же конюшня. Разве можно пригласить сюда господина пастора? И конюшня не наша! Как нехорошо начинать новую жизнь со взлома, Мэк! Это же лучший день в нашей жизни!» — она притворно всхлипнула, вытащила платочек и промокнула глаза.
Я подошёл к ней, взял нежно за руку, плечи у неё вздрогнули, и она с умильной улыбкой взглянула на меня. Я поразился, как она вошла в роль.
— «Милая, всё будет как тебе хочется. Мы создадим здесь шикарную обстановку. Поверь!» Так, ребята, пока декорации не сделали, притащите сюда из подсобки доски, будем имитировать богатое убранство, которое бандиты спёрли.
Пацаны начали притаскивать барахло из подсобки, укладывать рядом на сцене и каждый произносил свою реплику.
— «На Джинджер-стрит, четырнадцать, во втором этаже были люди. Пришлось их сначала выкурить.»
— «На Стрэнде кокнули констебля.»
— «Дилетанты», — проворчал я.
— «Мы сделали все что могли, но в Вест-Энде пришлось убрать троих».
— «Ублюдки», — отозвался я. — «Я вас предупреждал: никакого мочилова! Не выйдет из вас бизнесменов. Полли, как тебе эта мебель?»
— «Бедняги, бедняги», — Полли-Ксения уткнулась в платочек, плечи стали вздрагивать, будто она рыдала, — «Из-за какой-то несчастной мебели».
Когда ребята в образе бандитов заставили все сломанными стульями, досками и тюфяками я сказал:
— «Я попросил бы джентльменов сбросить эти гнусные лохмотья и привести себя в пристойный вид. В конце концов, здесь не чья-то свадьба, а моя. А тебя, дорогая, я попросил бы заняться жратвой. Она в корзинах.»
— «Это свадебный ужин? Неужели все это краденое, Мэк?» — робко произнесла Ксения.
— «Конечно, моя дорогая!», — я подошёл к Ксении, приобнял её, поцеловал в щёчку, заставив девушку вздрогнуть и покраснеть.
Но потом она высвободилась и произнесла, скрестив руки на животе:
— «Хотела бы я знать, что ты будешь делать, если сейчас постучат в дверь и войдёт шериф?»
— «Сегодня это совершенно исключено. Вся конная полиция сейчас в Давентри, сопровождает королеву. В пятницу коронация», — Пётр в роли Матиаса важно поднял указательный палец, и добавил уже обращаясь ко мне: — А дальше нам что делать? У нас пока костюмов нет.
— Ксения, надо для наших бандюков сшить фраки или смокинги, но таким образом, чтобы кому-то они были сильно малы, кому-то велики. Чтобы было заметно, что они краденные. Можно сделать в спинах дырки, будто от пуль, оборвать фалды.
— Да, я понимаю, Олег Николаевич, — Ксения вышла из роли и мягко улыбнулась. — Я уже придумала, как это сделать.
Мы отыграли следующую сцену, где бандиты, Полли и Мэкхит садятся за свадебный ужин, отпуская сальные шуточки. В тексте пьесе их смягчил неизвестный мне цензор, но ребята не видели этих ограничений и с удовольствием произносили всё, как есть.
— А теперь бандиты дарят свадебный подарок молодожёнам, — произнёс я, и задумчиво добавил: — Надо придумать. В пьесе это большие напольные часы.
— Надо просто сколотить ящик с открытой передней частью, внутрь вклеить большой циферблат и маятник, — предложил Петя. — Я готов сделать.
— Хорошо, давай. Теперь перейдём к месту, когда приходит пастор. Вадик! — я позвал полного паренька с короткой стрижкой медно-рыжих волос, он сидел на первом ряду, уткнувшись в книжку. — Поднимайся на сцену.
Парень аккуратно отложил томик, и взбежал по ступенькам на сцену.
— Пацаны! — обратился я к ребятам, которые играли роли бандитов. — Кричим хором: «Добрый вечер, ваше преподобие!»
Ребята вразнобой, но очень громко проорали приветствие. Вадик просеменил по сцене и, наклонив голову немного вбок, произнёс свою реплику с ноткой недовольства:
— «Ну, наконец-то я вас нашёл! Вижу, вы сидите под собственной крышей!»
— «Герцога Девонширского», — подал реплику Матиас-Пётр.
— «Здравствуйте, ваше преподобие», — Ксения, сложив руки в молитвенном жесте с жаром произнесла: — «Ах, как я счастлива, что в прекраснейший день моей жизни его преподобие…»
Моя реплика в ответ должна быть такой: «А теперь я прошу отметить прибытие его преподобия небольшой кантатой», но тут же вспомнил, что у нас нет никакого аккомпанемента. Вообще ничего. И меня пронзила дикая мысль, ожгла, словно электроразряд. У нас же нет фонограммы, никакого музыкального сопровождения. Ноты, клавир есть, но его же ещё надо сыграть! Записать! Я — кретин старый совершенно забыл, что здесь нет интернета, откуда можно скачать все песни. Я беспомощно оглянулся на Генку, который уселся на сцене, скрестив ноги, увлечённо перебирал струны гитары.
— Олег Николаевич, — мои размышления прервала Ксения. — А как мне петь? Я текст выучила, но не знаю мелодии.
— Да, проблема, — я бросил взгляд на часы и ужаснулся, часовая стрелка уже стояла на одиннадцати. — Так, ребята. На сегодня репетиция закончена. Все расходимся по домам. Всем завтра к десяти быть здесь, в актовом зале. Будем дальше репетировать. Я остаюсь.
— Останетесь? — у Ксении округлились глаза, вытянулось лицо. — Зачем? Вы же устали.
— Я постараюсь музыку записать. Чтобы завтра у нас была минусовка.
— «Минусовка»? А это что такое? — спросил Пётр.
— Минусовка — это только музыка, без голоса, — объяснил подошедший Генка, прижимая нежно к себе гитару. — А как вы будете это делать один?
— Попробую синтезатор освоить и записать на магнитофонную плёнку. Потом на кассеты перепишу, чтобы каждый мог послушать свою партию.
Часть пацанов сразу убежали, а я спустился по ступенькам за Ксенией и помог ей надеть полушубок. Краем глаза заметил чернильную тьму за окнами, и по спине проползла ледяная змейка, и в животе стало крутить. В голове билась тревожная мысль: как я отпущу девушку одну в такую темень, когда по окрестностям бродит маньяк-убийца? И охотится за жертвами с внешностью Ксении?
— Гена! Гитару-то оставь, — я подошёл к парню, который надев пальто, уже примерился утащить с собой драгоценный инструмент.
— А? Простите, Олег Николаевич, задумался.
— Слушай, Гена, у меня к тебе важное комсомольское поручение.
— Какое? — выражение лица парня сразу стало кислым.
— Проводи, пожалуйста, Ксению до подъезда. Понимаешь, сейчас уже почти ночь. Ну опасно ходить.
— А! Хорошо, Олег Николаевич! — пацан обрадовался. —
