Додумать он не успел. То ли ненадежный камень попался, то ли мелкая водная пыль, висевшая там, где поток падал с уступа, покрыла берег тонким слоем льда, но принцесса и пискнуть не успела, кубарем слетев в ручей.
Глубина была — цыпленку по колено, но этого хватило, чтобы насквозь промочить и штаны, и подбитый мехом кафтан, и теплый плащ. Девушка выскочила на берег, замерла, неловко разведя руки, с которых потоком лилась вода.
Эдгар за руку выволок принцессу наверх.
— Отвернитесь, — сказала она. — Это надо снять и выжать. А потом быстрее домой.
Губы девушки тряслись — то ли от холода, то ли от того, что вот-вот расплачется.
— Снять нужно, — согласился Эдгар, поворачиваясь спиной. — И выжать тоже. Но если ты поедешь домой в мокром, к воротам дворца подъедешь в лучшем случае больной.
— А в худшем? — поинтересовалась принцесса, клацая зубами.
— В худшем — мертвой, — встрял в разговор один из охранников.
— И что же делать?
— Раздевайся, — сказал ученый, сбрасывая подбитый мехом плащ. Дальше последовал сюрко из толстой шерсти.
— Что ты делаешь?
— Надо же тебе что-то надеть взамен мокрого, — ученый протянул за спину охапку одежды. — И с ног не забудь снять, а то и это промочишь.
— Спасибо. А ты?
— Обойдусь.
Рубашка из доброго льна и тонкая котта — не лучшая защита от холода, но если не стоять на месте — может, и вправду получится обойтись.
Один из охранников молча накинул ему на плечи плащ. Эдгар устыдился, что до сих пор не только не узнал имен, но и не научился толком различать лица.
— Можете повернуться, — сказала принцесса. — Только сапоги тоже мокрые. И все равно холодно.
— Снимай, — приказал Эдгар.
— А…
— Снимай, говорю.
Она кивнула и начала разуваться. Ступила босыми ногами на скинутый кафтан, стараясь попасть на сухое, неуверенно подняла взгляд.
— Что дальше?
Эдгар подхватил девушку на руки. Огляделся, опустился на кстати подвернувшийся ствол. Устроил принцессу на коленях, обернул подолом ножки. Хорошо, что она мала ростом, как и положено девушке, а он высок даже для мужчины: вот лишняя длина и пригодится. Накинул плащ так, чтобы укутывал обоих.
— Так будет теплее.
— Спасибо, — повторила принцесса и затихла, прижавшись к плечу.
— Во дворец надо, быстрее, — сказал страж.
Ученый кивнул, размышляя. Если бы не босые ноги, принцессу можно было бы посадить на коня, не замерзла бы. Или если бы у них было дамское седло…
— Талья, ты умеешь ездить по-женски?
— Это как?
Пришлось объяснить. Мужское седло в женское, конечно, не переделать, но можно усадить девушку так, как частенько ездили знатные дамы: боком, позади мужчины, за которого можно держаться. Тогда и ноги будут в тепле, и голым телом в седло влезать не понадобится. Ехать, правда, придется медленнее обычного, чтобы принцессу не уронить, но ждать, пока у костра на морозе высохнет мокрая насквозь одежда, — еще дольше. Замерзнут, как пить дать. Тем более что и приличного костра не развести: собирались на короткую прогулку, ни еды, ни топоров. Сам Эдгар точно замерзнет: холод уже пробирался под плащ, несмотря на прижавшуюся девушку.
— Попробую, — сказала принцесса. — Ты ведь уже возил так женщин?
— Признаться, не приходилось.
— Значит, будем учиться вместе.
Для того чтобы принцесса смогла взобраться на коня, пришлось подвести его к поваленному дереву. Эдгар подумал с миг, снял отданный стражем плащ, укутал в него ноги девушки, скрепив плащ застежкой. На одно сюрко надежды мало: разрез от подола до пояса, сделанный, чтобы удобней было садиться в седло, на ходу может сыграть злую шутку. А так точно будет все хорошо.
— А ты?
Эдгар улыбнулся:
— Разве можно замерзнуть, когда сзади прижимается теплая девушка?
— Ну если так… — Улыбка мелькнула и мигом угасла. — Прости, я не думала, что так выйдет.
Обратную дорогу Эдгар потом вспомнить не мог, как ни старался. Остались какие-то обрывки: то, что один из стражей уехал вперед, чтобы быстрее обернуться и привезти из замка что-нибудь теплое. То, что оставшиеся по очереди передавали друг другу единственный на троих теплый плащ. Пробирающий до нутра холод и теплые руки, обнимающие за пояс. Немеющие пальцы. Как он умудрялся управляться с конем, если, подъезжая к дворцу, не чувствовал ни рук, ни ног, Эдгар и сам не знал. Да, конечно, незачем было играть в благородного кавалера — мог бы и оставить плащ себе. Но, с другой стороны, замерзни принцесса, по головке точно не погладят. Так что все правильно. Впервой, что ли?
Он передал девушку на руки слугам. Едва добравшись до комнаты, приказал подать горячее вино со специями. Может, обойдется. Нужно только забраться под одеяло и согреться как следует. Он выпил обжигающее вино и провалился в сон, как был, не раздеваясь.
Наутро слуга нашел его мечущимся в лихорадке.
Глава 22
Сознание возвращалось медленно и трудно. Рамон попытался оглядеться, но после первого же движения глаз внутри поднялась дурнота, и рыцарь поспешно опустил веки.
— Живой?
Голос вроде принадлежал Дагоберу, но куда делась обычная надменность?
— Вроде.
Он попытался сесть, тошнота навалилась с удвоенной силой. Рамон сам не понял, как добрался до поганого ведра. Выворачивало знатно, при обычном похмелье так плохо не бывает. Дагобер подхватил за плечи, помог добраться до охапки соломы на полу.
— Ты как? — выдохнул Рамон.
— Меня не били. Нож к горлу приставили и повязали.
Рыцарь попытался сосредоточиться, получалось плохо. Надо спросить что-то важное… Где они вообще? Как здесь оказались? Сперва пили, потом… не вспоминалось, хоть плачь. Дагобер сказал «били» — похоже на то. Руки сами потянулись к перевязи, где кроме меча всегда был боевой нож, — и не нашли ни того, ни другого. Значит, они тут не по доброй воле. Хорошо, «как попали» — подождет. Что делать? Как же голова болит…
— Запомнил, куда нас везли?
— Нет. Мешок на голову натянули — и все. Знаю, что ехали долго, и вроде лес вокруг — ветками по лицу хлестало.
— Руки свободны?
— Только что тебе помогал — свободны, конечно. А толку? Бревна в обхват, и дверь такая, что тараном не вынесешь. Хорошо здесь строят, на совесть. — Маркиз усмехнулся. — Развлекся, ничего не скажешь.
Развлекся? О чем он? Измученный дурнотой разум отчаянно сопротивлялся. Сперва пили, потом… потом развлекаться поехали, точно. Потом ничего не вспоминалось. Значит, скорее всего там их и повязали. Да уж, славно повеселились. Оставалось только надеяться, что не с бабы стащили, вот позорище было бы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
