Теперь я уселся и полностью выпрямился. Любопытство начало пересиливать отступающий страх. Это был не медведь. Это был Медведь. У ворот стоял самый большой ротвейлер из тех, что мне доводилось видеть. Я помню его в Литл Тертл с тех пор, как мы сюда переехали. Я не раз натыкался на него на улицах комплекса. Видимо, его предыдущий хозяин скоропостижно скончался. Как он оказался дома у Фритци, понятия не имею.
Медведь не обращал на меня никакого внимания, полностью сосредоточившись на воротах. Я поднялся и медленно подошел к нему. Было заметно, что он весь дрожит, но не от холода. Заслышав шаги, он повернул ко мне массивную голову. Его большие глаза обрамляли белые круги, а пасть была растянута в вечной ухмылке, однако весельем тут и не пахло. Пес хотел наружу. Он смерил меня недовольным взглядом, призывая открыть ворота. Я все еще был не до конца уверен, что это не настоящий медведь, или, по крайней мере, не гибрид медведя и собаки. Он весил фунтов сто восемьдесят, не меньше. Возможно, больше. Я с опаской приблизился, изо всех сил стараясь продемонстрировать зверюге свои мирные намерения.
– Ну-ну, хороший мальчик. Ты же хороший мальчик, верно? Да?
Говорят, животные могут чувствовать страх. Если так, у нас обоих были неприятности. У меня зубы клацали, а Медведь поджал хвост.
– В чем дело, мальчик? Зомби?
Но был ли тогда смысл проситься на улицу? Уж лучше оставаться внутри. Я решился оглянуться, пытаясь понять, что же в этом крайне негостеприимном доме настолько напугало огромного зверя. Когда я придвинулся еще ближе, Медведь чуть заметно опустил голову. Моя ладонь очутилась всего в паре дюймов от его массивного черепа. Один укус – и он отхватил бы мне руку по локоть. Я отодвинул щеколду, и Медведь толкнул ворота носом, открывая их. Затем разок оглянулся на меня, словно желая сказать: «Спасибо» или «А ты идешь?». В любом случае, ответа пес дожидаться не стал. Он вылетел из ворот, волоча за собой длинные нити слюны, что, впрочем, ничуть не замедлило его поспешное бегство.
Надо было и мне убираться. Я хотел уйти. Но еще я хотел вернуть свой глок. Я выложил за этот пистолет кругленькую сумму и, вдобавок, любил его. Чертова железяка. Я вернулся к двери. Даже теперь, с сорванными жалюзи, внутренняя часть дома выглядела темнее, чем должна была в это время суток, словно кто-то включил там источники анти-света. Это такое приспособление, предназначенное для того, чтобы поглощать свет, заменяя его темнотой. «Ты себя слышишь? Это же бред! Ага, и еще ты ведешь диалог сам с собой. Верно, верно, но анти-светильники – это похоже на что-то из фильмов ужасов. Как и зомби».
Я остановился, как вкопанный. Ненавижу, когда я оказываюсь прав.
– Мне нужно просто забрать свой пистолет, – произнес я вслух, возможно, для того, чтобы это прозвучало убедительней.
Мне не нужно было заходить в комнату дальше, чем на фут или два. Я сунул голову в темноту, опасаясь, что если зайду слишком далеко, то меня затянет в портал проклятых, и я навеки потеряюсь в землях безумия. Сложно даже представить, насколько близко к истине я был в ту секунду. Я ощупал пол вокруг перекрученных, сорванных с карниза жалюзи, не сомневаясь, что тут же обнаружу свой трофей и смогу покинуть дом без всякого для себя ущерба. Если, конечно, кто-нибудь не снимал на камеру мой поединок с жалюзи. Всякое достоинство было мной к тому моменту уже утрачено. Я ползал на четвереньках, хлопая рукой по полу и чувствуя себя крайне уязвимым, что мне, разумеется, не нравилось. Безрезультатно. Я даже приподнял жалюзи, чтобы убедиться, что пистолет не застрял где-то между ламелей и не остался незамеченным.
– Проклятье! – буркнул я, вставая и делая первый шаг через порог.
Я не почувствовал, что меня засасывает в портал проклятых, но лучше от этого не стало. Я шагнул в темноту, затем еще раз. Вонь усилилась. Но на сей раз я позаботился о том, чтобы меня не застали врасплох, и крепко сжал винтовку. Еще один шаг. Никаких признаков глока.
Я прошел уже до середины гостиной, когда заметил отблеск металла. Металл блеснул в коридоре, где я впервые заметил своего нового и ныне покинувшего меня друга. Я понятия не имел, как пистолет мог отлететь настолько далеко. Чувствуя себя кроликом, которого заманивают в западню, я, тем не менее, медленно двинулся вперед. Мне хватало ума, чтобы разглядеть ловушку, но не хватало на то, чтобы убраться оттуда, прежде чем она захлопнется. Этот таунхаус был типовым, значит, пистолет лежал точнехонько напротив небольшой ванной комнаты, где с легкостью могли притаиться четверо или пятеро зомби.
На лбу у меня выступил пот. Ладони стали липкими. Усталое сердце вновь бешено забилось. Я остановился, ожидая услышать шорох, или, может, кашель или чих. Но, насколько я мог судить, зомби не чихают и не кашляют… и, если уж на то пошло, не устраивают засад. Но я без всякого сомнения чувствовал, что здесь затаилось нечто зловещее. Если не ускорить события, то, наверное, мне придется воспользоваться этим туалетом, чтобы не обмочиться. Из невозможно черного прямоугольника двери, ведущей в ванную, не доносилось ни звука.
Я подался вперед и как можно дальше вытянул руку. Больше всего мне хотелось сейчас превратиться в одну из любимейших игрушек моего детства, Гуттаперчевого Армстронга. Хотя, как я помню, для него все кончилось плохо: брызги зеленого геля-наполнителя повсюду. Меня передернуло. Вытянув левую руку вперед, правой я намертво вцепился в винтовку и мотал головой, словно болванчик, глядя то на дверь, то на пол. Когда я отворачивался, мне казалось, что шея опасно открыта. Не то чтобы это имело хоть какое-то значение для зомби. Они с тем же успехом могли вгрызться в мои вонючие пятки. Эта мысль меня совсем не успокоила. Пальцы заскользили по рукоятке пистолета. Сердце отмеряло удар за ударом, пока я отчаянно пытался ухватить глок.
Когда я повернул голову, чтобы лучше видеть цель, все пошло вразнос. Из ванной послышался громкий шум. Я бросился влево, перекатился набок и ударился о стену. Чьи-то руки сжали мою шею. Винтовка была бесполезна – слишком длинный ствол не давал возможности прицелиться в нападающего, подобравшегося так близко. Я все равно нажал на спуск, надеясь, что грохот выстрела отпугнет это. И ничего! Винтовка стояла на предохранителе! Мой палец в панике скреб в поисках флажка. Шею сдавили так сильно, что из глаз посыпались искры.
– Мне уже надоело падать в обморок! – проорал я.
Я отпустил бесполезное оружие, и давление на мою сонную артерию тут же ослабло. Подняв руки к горлу, я не нащупал ничего, кроме нейлонового ремня винтовки. В панике я слишком туго его натянул. Из ванной снова послышался шум. На сей раз надо мной возобладало рацио, и я узнал его. Туалетный бачок протекал, и в него периодически набиралась вода.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
