– Спасибо… Спасибо… – пробормотал он, когда Королева Моок убрала с его головы лапу, и весь этот калейдоскоп звуков, образов и чувств внезапно погас.
Наступившая тишина была такой полной, что Эрритен услышал слабое потрескивание факелов. Он опустил руки, открыл глаза, в которых не было больше слез, и только сейчас заметил, что две лапы у Королевы оторваны начисто, а третья неестественно искривлена. Он поднял на нее вопросительный взгляд, и она еле заметно кивнула, а когда снова заговорила, в ее голосе послышались иронические нотки.
– Встань, сын мой. Давай поговорим о деле. Мы, Дети Богини – практичные существа, не правда ли? В отличие от того, как это устроено у людей, чувства не только не мешают, но, напротив, помогают нам действовать. И опять-таки в отличие от людей, мы всегда воплощаем в жизнь свои решения или, по крайней мере, делаем все, чтобы это произошло. Мой приговор таков: люди, которые предали нас, должна быть уничтожены все до одного, – Эрритен лишь наклонил голову, полностью соглашаясь со своей Королевой. – И здесь твоя помощь будет поистине неоценима. Однако сейчас ты нуждаешься в отдыхе, поэтому перенесем все дела на завтра.
Он дернулся было, собираясь возразить, но тут же снова покорно опустил голову, вспомнив слова Хива о том, что у Детей Богини не принято не только давать советы старшим, но и спорить с ними.
– Единственное, о чем я попрошу тебя сейчас, – продолжала Моок, – это посмотреть, в каком состоянии наш пленник, и посоветовать, что нужно сделать, чтобы он как можно скорее пришел в норму и в дальнейшем чувствовал себя хорошо.
Эрритен, естественно, не догадывался, зачем нужно, чтобы пленник «чувствовал себя хорошо», но, по правде говоря, и не задавался этим вопросом. Королева знает, что делает. Он оглянулся и увидел, что Ален уже здесь и стоит чуть поодаль со связанными впереди руками. Выглядел он неважно – смертельно бледное лицо, мутные глаза, которые, казалось, смотрели, но не видели – и, возможно, упал бы, если бы не двое чернокожих с копьями. Они стояли по бокам от него и в данный момент не столько охраняли, сколько поддерживали пленника.
– Как его зовут? – спросила Моок.
– Ален, – ответил Эрритен. Услышав свое имя, пленник на мгновение вскинул голову, но тут же снова уронил ее.
– Насколько я могу судить, по человеческим меркам он хорош собой, верно?
– Да. И красив, и силен, а вот насчет ума… – ответил Эрритен и поспешил добавить. – Но он не дурак. И хорошо поддается моему воздействию.
– Для наших целей этого больше чем достаточно, – сказала Моок. – Ну, и что нам с ним делать? Я имею в виду, сейчас. В чем он нуждается больше всего? В еде? Отдыхе? Или, может быть, ему срочно требуется самка?
Эрритен покачал головой.
– Нет. Все, что ему нужно в данный момент, это сон. Я влил в него столько усыпляющего настоя, что хватит на десятерых. Не смотрите, что у него глаза открыты, по-настоящему он еще в себя не пришел. И лучше всего было бы дать ему возможность проспать до завтрашнего утра. Ну, а потом было бы неплохо покормить его, вымыть и переодеть в чистое. Если вы хотите, чтобы он чувствовал себя хорошо. Только его нужно будет очень хорошо охранять, он, как я уже сказал, силен физически и…
– Понятно, – перебила Эрритена Королева и еле заметно кивнула головой.
Охранники подхватили Алена под мышки и почти вынесли его из пещеры. Он не сопротивлялся, свесив голову на грудь и еле-еле переступая полусогнутыми ногами.
– Немного труда, и мы превратим этого человека в могучее оружие, которое поможет нам расправиться с подлыми предателями, – сказала Королева Моок. Читая мысли Эрритена, как открытую книгу, она, наверно, уловила в них легкий оттенок не то что недоверия, но, скорее, недоумения, и добавила с угрюмым смешком. – Не сомневайся, сын мой. Твой Брат Хив и все остальные наши дорогие покойники будут отомщены, а люди, совершившие это преступление, наказаны так, как им и в страшном сне не снилось. Будь уверен – они ответят за все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
