страшно саднило, но валькирия заверила меня, что боль еще будет чувствоваться с декаду, если не больше. Тем не менее сражаться это абсолютно не мешало.
— В бой вступать только по моей команде!
На миг я оторвался от созерцания валькирии и обратил взор на Линнею. Вана была облачена в уже знакомые бело-зеленые традиционные защитные одеяния Ванахейма. Щадить девку в планы не входило, а значит всё нужно закончить как можно быстрее.
— НАЧАЛИ!!!
Мощь трёх источников хлынула наружу подобно бушующей волне, а пальцы тотчас обвили рукояти Гамм.
Первичное состояние неистовства…
Жажда крови…
Облачение разорителя…
Сумрачный сдвиг…
Тело за долю вдоха переместилось почти вплотную к ване, но на моё удивление Линнея вела себя неожиданно спокойно. Девка даже не обратилась к резервам и стояла, как ни в чём не бывало. В какой-то миг та с виноватым видом посмотрела прямиком в зону благородных, где по идее должна была располагаться её сестра, затем взор голубокровной устремился к собственному чертогу. На миг померещилось, что та о чем-то безмолвно переговорила с Элейной.
Но главное изумление ожидало дальше. Когда Гаммы уже были в досягаемости от своей жертвы, над ареной внезапно раздался звонкий девичий крик:
— Я ПРИЗНАЮ ПОРАЖЕНИЕ!
«Неожиданно, — растеряно обронила Руна. — Весьма неожиданно…»
Мне послышалось? Да нет, не может быть… Но тогда какого причиндала?..
Глава 27
Если хотите войны, то вы ее получите…
От услышанного я малость опешил, но занесенные для удара Гаммы удалось остановить лишь в полуметре от шеи Линнеи. Голос ваны гулким эхом прокатился над центральной площадью, а затем попросту затих как ни в чём не бывало. Единственным звуком, который еще разносился над ристалищем являлся тихий звон дребезжащих цепей за моей спиной и на запястьях.
Пару мгновений я еще сверлил девку хмурым взором, но схватка и вправду закончилась так и не успев начаться. Когда же ситуация полностью прояснилась, руки неторопливо опустили серповидные клинки и с тихим шелестом те вернулись в ножны, а следом за орудиями во внутренний мир возвратились и вырвавшиеся на волю источники. Хотя вынужден признать, что загонять резервы обратно оказалось трудно. Настолько трудно, что понадобилось прибегнуть к усмирению.
Подавление всего человеческого…
Стоило задействовать подавление, как тотчас стало проще дышать и даже двигаться. Теперь действия и звуки не вызывали в душе убийственно-яростную волну эмоций.
Честно сказать до последнего момента не верилось, что хоть один из младших голубокровных кретинов захочет сдаться. Самоуважение знатного, честь клана, гордость Севера и еще уйма всякого смердящего дерьма. Благородные могли придумать кучу отмазок, чтобы пойти и красиво сдохнуть, а вот Линнея… удивила, что ли.
Причем, судя по всему, удивила девчонка не только меня, но и еще хренову тучу разнокалиберного народа. Ювина в прямом смысле впала в некую прострацию, а следом за валькирией ледяного лука в осадок выпала целая площадь. По крайней мере, большая часть, потому как с разных сторон начали доноситься едва уловимые оскорбления.
— Позор…
— Как так можно?..
— Где твоя гордость?..
— И это элита Ванахейма?..
Лишь по изменившейся мимике ваны стало понятно, что её задели такие высказывания. На миг померещилось, что девица будто уменьшалась на глазах от свалившегося на неё груза.
«Для того, чтобы признать поражение необходима недюжинная сила воли, — произнесла загадочно Руна. — Ты так не считаешь?»
Считаю, — согласился с ней я. — Правда, из-за специфики своего характера и наследия, у меня бы вряд ли получилось бы сложить оружие. Вероятнее всего, я бы просто подох в неравной схватке, если бы такая состоялась. Доказано уже вроде как. Причем несколько раз…
— Никогда не думал, что скажу это северянке, но ты сделала мудрый выбор, — скупо заметил я и щелкнул пальцами, отчего артефактные цепи с тихим звоном обвили рукояти Гамм. — Не слушай всякий сброд, — скривился пренебрежительно я, кивком указывая на недовольство публики. — Они не ведают, что творят. Кучка безмозглых отбросов!
Удрученная Линнея внезапно вздрогнула, глаза её оживились, но после очередной порции освистывания та вновь сконфузилась.
— Они мой народ…
— Разве это что-то меняет? — фыркнул раздраженно я. — Среди аххеского народа дерьма не меньше. Мусор он везде мусор.
— Ты действительно считаешь, что я поступила правильно? — с толикой надежды спросила вана, словно искала поддержки у злейшего недруга.
Мириада сраных бед! Это какой-то абсурд. Никогда бы не подумал, что буду беседовать со спесивой дрянью так, будто мы старые знакомые. Впрочем, догадываюсь откуда тут растут ноги.
— Не думаю, а знаю. Не сдайся ты и я бы прикончил тебя как твоего дружка. По большому счету мне плевать кого убивать. Мужчина или женщина совсем неважно. Если ты заслуживаешь смерти, то подохла бы.
— Теперь уже без разницы. Так или иначе, но меня будут ждать большие проблемы. Моя репутация разрушена. Я… опорочила честь клана.
Ну да! Кто бы сомневался, что дело именно в этом.
Голова Линнеи вдруг самопроизвольно дёрнулась в сторону зоны благородных, а проследовав за её жестом, я практически сразу встретился взором с донельзя довольной Кайсой, которая находилась под эффектом невероятной эйфории, но затем пришлось лицезреть голубокровных Севера. И судя по всему, радости на их харях не было ни малейшего грамма.
— Ты закостенелая дура! Включи уже мозг, если он у тебя еще не вытек вместе с соплями! — грубо хмыкнул я. От неожиданности девка будто окаменела, а в глубине её глаз заплескался гнев, но следующие мои слова вывели вану из душевного равновесия и заставили задуматься. — Мёртвым плевать на честь! Мёртвым плевать на достоинство! И уж точно мёртвым плевать на гордость! А вот живые в свою очередь могут вернуть всё это эфемерное дерьмо, которым так дорожат знатные. Лучше поблагодари Мотылька. Это её же рук дело, не так ли? Она оказала тебе услугу — спасла твою глупую жизнь. Гордись тем, что уцелела, — сухо добавил я, медленно удаляясь с арены под негодующие крики толпы. — Прощай, Линнея из верховного клана Ванахейм. Надеюсь, мы никогда больше не увидимся.
Весь разговор занял не более десяти секунд, но, когда я поравнялся с силуэтом валькирии и с вопросом уставился на Ювину, та наконец-то вернула себе самообладание, однако взор небесной воительницы, что наполнился непониманием и изумлением до самого конца был направлен в спину удаляющейся и малость сгорбившейся Линнеи.
Причем судя по угрюмым лицам половины прочих служителей, таким исходом оказалась удивлена
