Позади уже были жаркие дебаты по приемке выполненных замечаний и после очередных «выкручиваний нам рук» Рыжков допустил подсистемы к ходовым испытаниям. Все необходимые документы для выхода в море были уже подготовлены, корабельное и лодочное обеспечение испытаний ждало команду «отдать швартовы». Буквально за 2–3 дня до назначенного выхода лодка снова перешла к стацпричалу, где было одето «седло» и нам вместе с пролетарцами нужно было запасовать «боевую» антенну. Во всей Флотилии не нашлось отапливаемого помещения для хранения наших антенн и они хранились на дальних неотапливаемых складах. Доставив задубевшую боевую антенну на стацпричал, начали отогревать её паром, но на открытом морозном воздухе очень плохо прогревались нижние слои. И тогда Зархин, по типу гондольной бани, придумал «береговую сауну» для антенны. Слегка размороженную антенну осторожно, витками, снимали с барабана и укладывали в большой брезентовый мешок, неизвестно где раздобытый Зархиным. Затем в мешок засунули шланг и пустили пар. Довольно быстро антенна отошла от мороза, была намотана на технологический барабан и быстро с седла запасована на барабан лебедки УПВ. Героями дня были Валера Зархин и Валера Максимов. Перед самым выходом на лодке началась перезагрузка торпед. Вернувшись после обеда, мы стояли на краю стацпричала и наблюдали за этим захватывающим зрелищем. Сейчас, при попытках вспомнить этот момент, мне кажется, что это я, глядя сквозь толщу воды на наш обтекатель, заметил его повреждение (хотя, вполне вероятно, что это был и кто-то другой или сразу несколько человек). Естественно, сразу доложили командиру и уже через 20 минут на стацпричале, кроме командования лодки, стояли флагманские РТС дивизии и Флотилии и комдив с нач. штаба. Один к одному повторилась ситуация 1979 года — повреждение обтекателя с левого борта. Все работы на лодке были приостановлены, опять было водолазное обследование, которое показало, что на это раз все серьезней — обтекатель был пробит и на большой его поверхности наблюдалось расслоение стеклопластика. Опять была создана комиссия по расследованию, которая в очередной раз не смогла сделать однозначный вывод о причинах повреждения и высказала лишь предположение, что наиболее вероятной причиной повреждений тогда и сейчас явилось ударное воздействие носа выводящего лодку буксира. Все лодки, базировавшиеся в Лице, кроме лодок проекта 705, имели довольно большой радиус циркуляции и не могли самостоятельно развернуться в сравнительно узкой губе. Поэтому сразу после отхода от пирса к ним подбегали два буксира и уперевшись соответственно с разных бортов в нос и корму разворачивали их в сторону выхода в Мотовский залив. И вот в этот-то момент упора в нос возможно и происходил удар в обтекатель, иногда слабый и без последствий, а иногда… К концу 80-го года в Лице кроме нашей головной эртээмки было уже две серийных и пришел первый «Гранит» — головная лодка 949 проекта. Наша повторившаяся история с обтекателем послужила поводом для приказа по Флотилии, в котором буксирам запрещалось упираться носом в стеклополастиковые обтекатели скатовских лодок, а командование этих лодок обязано было за этим следить. Однажды я наблюдал картину выхода в море «Гранита», когда маленький буксир всё время норовил подойти к носу и каждый раз с лодки на всю Большую Лопатку раздавался, усиленный мегафоном, голос командира: «Эй, на буксире! Тра-та-та-та-та! К носу не подходить». Правда, цэкабэшные прочнисты высказали свое предположение, что разрушение обтекателя на этот раз могло явиться следствием его прежнего ремонта, т. к. после полимеризации эпоксидной смолы, которая закачивалась в поврежденный участок, могли возникнуть сильные внутренние напряжения, со временем вызвавшие расслоение обтекателя и, как следствие, его пробой от самой незначительной нагрузки. Но, как бы там ни было, нужен был срочный ремонт, а плавучий док в Лице был занят. И наша лодка ушла на один из ремонтных заводов в г. Полярный где специалисты завода-изготовителя обтекателя вырезали поврежденный участок и «накатали» новый. У нас неожиданно образовался почти месячный перерыв в работе. Снова мы собрались в Лице только в середине ноября.
Зимняя Лица
В ноябре от ЛАО поступила информация о якобы готовящемся выходе лодки из дока и сразу же, без захода в Лицу, проведении контрольных проверок в море после ремонта обтекателя. Одновременно мы получили сообщение через гарантийную службу завода «Водтрансприбор», представительство которых находилось и в Полярном, о необходимости прибытия в Полярный наших специалистов для участия в контрольном выходе. Несмотря на то, что первые четыре подсистемы уже принадлежали личному составу лодки, срочно была сформирована команда «скорой помощи», которая и вылетела на Север. У меня был адрес гостиницы, где живут наши заводчане, телефон и фамилия руководителя группы техпомощи. Отчетливо помню, что в команде был Олег Ванюшкин («Арфа») и неотчетливо Володю Антипова (ШП), Сашу Пастора (общие приборы), Игоря Михайлова (ОГС) и совсем неотчетливо, кто был от 2-ой подсистемы. Пока мы добрались до Полярного короткий полярный день уже кончился и был темный холодный полярный вечер. С большим трудом мы нашли гостиницу, в которой вообще никто с завода ВТП не числился и в которой не было ни одного свободного места. После томительного ожидания и просящих взглядов на администратора над нами сжалились и предложили один большой номер на всех сразу в отремонтированном флигеле, предупредив, что флигель ещё не отапливаемый и там прохладно. Альтернативы не было и мы единодушно согласились. Сказать, что там было прохладно, было бы большим преувеличением. Во всем флигеле стоял лютый холод, ужасно пахло краской и не было подключено электричество. Администратор, открывшая нам номер и выдавшая постельные принадлежности, любезно оставила нам карманный фонарик. Как назло, ни у кого из нас не было чем разогреть себя изнутри. Но мы были рады, что добрались до кроватей и надеялись, что в одежде, укрывшись одеялами и нашими шубами, сможем поспать. Как только я начал немного согреваться и казалось, что вот-вот сон одолеет меня, над моим ухом что-то просвистело и с шумом ударилось об пол. Это был ботинок Олега Ванюшкина, который он запустил в угол за моей кроватью, где стояла корзина для мусора. Ему показалось, что там скребутся крысы, которых он боялся больше всего на свете. Не только мне, но и всем остальным этой ночью выспаться не удалось, т. к. ещё пять раз примерно с часовыми интервалами Олегу слышалась крысиная возня и над моим ухом просвистывали поочередно его второй ботинок и ботинки его соседей справа и слева. Утром я дозвонился до водтрансприборцев и мне сообщили, что наша лодка два дня назад ушла в Лицу. Мы немного побродили по городу и на первом же автобусе поехали в Мурманск, а оттуда в Лицу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
