– Поднимай ребят, пока всех не перестреляли! – прокричал Штелер лейтенанту, когда короткими перебежками и, низко пригибаясь к земле, все же добежал до засевшего за двуствольной сосной лейтенанта.
Молодой офицер не ответил, поскольку был мертв. Смертоносные граммы свинца впились точно в центр лба юнца, только недавно познавшего искусство бритья. Наверное, полковнику следовало разозлиться, наверное, в его сердце должна была заклокотать ненависть, а кровь ударить в виски, но вместо этого коменданту вдруг стало неимоверно легко, а все вокруг, включая собственную жизнь, потеряло смысл и ценность. Бытие показалось сумасшедшим абсурдом, и Штелер ужасно захотел как можно быстрее уничтожить окружавший его бардак, жалкий, убогий трагифарс, разыгрываемый бездарными актерами.
– Вперед, за короля! – выкрикнул полковник и, встав в полный рост, побежал на невидимого неприятеля.
Нельзя сказать, что солдаты радостно встретили затею бежать навстречу больно жалящему свинцу, но все же побросали мушкеты и, скинув с плеч маскировочные плащи грязно-зеленого цвета, взялись за мечи.
Уже на второй секунде бега полковник увидел яркую вспышку из-за поросшего травою бугорка. В ушах офицера что-то щелкнуло – виной тому был громкий, отрывистый хлопок. Внезапно занывшая левая рука онемела и, бессильно повиснув плетью, выпустила неимоверно тяжелый пистолет. Филанийский охотник дорого поплатился за причиненную герканскому полковнику боль. Поняв, что не успеет перезарядить мушкет, он поднялся с позиции «лежа» на колени и попытался защитить мушкетом голову от летящего сверху вниз лезвия меча. К его несчастью, удар был такой сильный, что деревянный приклад разлетелся пополам, а острая сталь, не остановившись, а лишь немного изменив траекторию, с хрустом разрубила прикрытую лишь мехом куртки ключицу.
Пробежка стоила дорого. Охотники успели выстрелить примерно пятнадцать раз и забрали семь солдатских жизней, но все же егеря достигли позиции неприятеля и яростно вступили в ближний бой. Пусть охотники и были физически сильнее, но в колониях не бывало ни парадов, ни смотров, поэтому вместо того, чтобы «тянуть на плацу ножку», солдаты больше времени упражнялись с мечом. Результат такого «непарадного» подхода к службе был налицо: герканцы жестоко отомстили стрелкам и обратили их в бегство. Под дружным натиском озверевших солдат охотники отступили к стенам форта, из бойниц которых тут же появились нацеленные в сторону леса мушкеты.
– Назад, все назад! – прокричал что есть мочи Штелер.
Полковник быстро сориентировался в ситуации, понял, что им не успеть ворваться внутрь укрепления «на плечах» быстро бегающего противника, и фактически спас остатки отряда от полного уничтожения. От лесной опушки до стены форта было примерно двадцать – двадцать пять шагов открытого пространства. Первый же залп филанийцев положил бы всех его бойцов.
Хоть задача и оставалась невыполненной, но это не означало, что следует отправлять людей на бессмысленный убой. Егеря отступили в глубь леса и подобрали брошенные мушкеты. Огнестрельное оружие им еще понадобится, ведь филанийцы не захотят оставлять у себя за спиной пусть даже маленький отряд врага.
* * *
– Охотникам досталось, но враг отброшен в лес, – не соврал, а лишь самую малость исказил факты лейтенант Гаринэ, благоразумно умолчав о позорном бегстве за стены укрепления. – Прикажите сделать вылазку?
– Нет… не сейчас, – ответил капитан Пьерон, не отрывая глаз от подзорной трубы.
Смотровая площадка сторожевой вышки превратилась в командный пункт. Вот уже полчаса командир пограничной заставы наблюдал отсюда то за озером, на глади которого мерно раскачивались плоты с разорванными в клочья соломенными солдатами, то за все растущей дымовой завесой, то за неудачной, нелепой попыткой противника взять форт со стороны леса.
– Не могу поверить, что герканцы осмелились пройти через лес, да еще без проводника, – попытался привлечь к себе внимание лейтенант. – Хотя понятно, откуда им проводника взять, если все охотники у нас, а дикари на освоенные земли и не заглядывают.
Командир пребывал в задумчивости, командир хмурил лоб и постоянно теребил хлыстик на рукояти меча. Его нервозность передалась и подчиненному.
– Да, странно, – произнес примерно через минуту капитан, оторвавшись от подзорной трубы. – Сколько их было?
– Не более полусотни, – тут же отозвался Гаринэ, обрадованный тем, что начальство все-таки обратило внимание на его присутствие.
– На что же они рассчитывали? – на лице командира заставы застыло выражение полнейшего непонимания логики врага.
Отвлекающие ходы хороши, только когда за ними следует главное действие, основной удар. Это правило известно не только военачальникам, но и каждому человеку, кто знаком с азами войны и умеет хоть как-то держать в руках меч. Герканцы потрудились на славу: сначала проделали неординарный трюк с манекенами на плотах, затем напали из леса, но ради чего? Неужто они взаправду рассчитывали взять форт силами полуроты, брошенной в атаку сразу после марша через чащи? Конечно же, нет, ведь филанийскую заставу охраняли двести пятьдесят солдат и около сотни охотников. Нападение на левом фланге было лишь отвлекающим маневром, но зачем оно понадобилось? Что последует дальше?
Капитана пугала не столько неизвестность, сколько полнейшая алогичность поступков противника, не приведших ни к чему, кроме того, что гарнизон вверенного ему пограничного форта был приведен в боевую готовность. Артиллеристы не зачехляли орудий после трех довольно успешных залпов, они даже не затушили факелы и были в любую минуту готовы отразить нападение с озера. Пехотинцы и перегруппировавшиеся охотники вместе с подтянувшимися с правого фланга товарищами пресекли бы любую попытку атаковать укрепление с суши. Они легко и быстро смогли бы расправиться с остатками диверсионного отряда герканцев, отсиживающимися теперь в лесу. Однако капитан не отдавал приказа, он не понимал, откуда последует следующий удар и будет ли он вообще? К чему было совершать отвлекающие маневры, стоящие потерь в живой силе, если враг не собирался идти на штурм? Зачем герканцы до сих пор жгли костры на своем берегу и затянули дымовой завесой уже половину озера? Положение дел было настолько неясным, что капитан Пьерон даже решил повременить с отправкой вестового в Марсолу. Ему нечего было пока сообщить командованию, кроме того, что на северной границе происходит нечто, граничащее с безумием. После такого рапорта ему бы уже не носить капитанских эполетов.
– Говорят, отрядом командовал аж целый полковник, – слова лейтенанта прервали бегающие в …надцатый раз по одному и тому же кругу думы. – Может, все-таки послать охотничков в лес да в плен его захватить? Думаю, он сможет пролить свет…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
