Он уже почти на месте. К кому обратиться в городе? В Лос-Анджелесе ему этого не сказали.
Улица была тиха и безлюдна. Таннер нажал на клаксон, и между зданиями покатилось гулкое эхо. В доме слева светилось окно.
Таннер остановился, перешел улицу и заколотил в дверь. Один телефонный звонок — и дело сделано.
Изнутри не раздавалось ни звука. Он толкнул дверь и обнаружил, что она заперта. Может быть, тут все умерли? Может быть, уже вообще не осталось живых?.. Придется вламываться.
Таннер сходил к мотоциклу за отверткой и вернулся к двери.
Выстрел и звук двигателя он услышал одновременно. Таннер быстро повернулся и стал спиной к стене, сжав в руке гранату.
— Стой! — раздалось из мегафона на подъехавшей машине. — Стреляем без предупреждения!
Таннер покорно поднял руки на уровень головы. В машине было двое полицейских, и тот, кто сидел на месте пассажира, нацеливал в живот Таннера револьвер.
— Ты арестован, — объявил он.
Водитель вылез из машины, обогнул ее спереди и медленно приблизился, позвякивая наручниками.
— Ну-ка, давай ручки…
И Таннер протянул ему чеку от гранаты. Полицейский тупо уставился на нее, а потом в его глазах вспыхнул ужас.
— У него бомба! Таннер криво улыбнулся.
— Заткнитесь и слушайте. Или стреляйте, и тогда вместе отправимся на тот свет. Мне надо добраться до телефона. Ящик на багажнике мотоцикла полон сыворотки Хавкина… Я привез ее из Лос-Анджелеса.
— По Долине на мотоцикле?!
— Моя машина сдохла на полпути от Олбани, как и те ребята, которые хотели меня остановить. А теперь заберите лекарство и доставьте его куда следует.
— Как вы себя чувствуете, мистер?
— Мне нездоровится. — Таннер выдавил улыбку. — Пока держусь, но рука устала. — Он вытащил из куртки письмо и передал его полицейскому с наручниками. — Моя амнистия. Выдана Калифорнией на прошлой неделе.
Полицейский открыл конверт и вытащил бумагу.
— Похоже на правду, — произнес он. — Выходит, Брейди доехал…
— Брейди мертв, — оборвал его Таннер. — Послушайте, мне плохо. Сделайте что-нибудь!
— О Боже, держите ее крепко! Садитесь в машину! Сейчас, мы только снимем ящик — это одна минута! Потом подскочим к реке, и вы бросите гранату. А пока держите ее изо всех сил!
Они отвязали ящик с лекарством и поставили на заднее сиденье. Правое переднее стекло опустили, и Таннер сел рядом с водителем, высунув руку наружу. Взревела сирена.
Боль постепенно распространялась по всей руке до плеча. Как приятно было бы разжать пальцы…
— Где вы тут держите свою поганую реку?
— Еще чуть-чуть, осталось совсем немного.
— Поспешите… — выдавил Таннер.
— Заедем на мост — и бросайте как можно дальше.
— Проклятье, у меня нет сил…
— Жми, Джерри!
— Я жму, кретин, но мы не на крыльях!
— Дурно… Я, кажется, вырубаюсь…
Машина влетела на мост и с диким скрежетом остановилась.
Таннер не успел открыть дверцу, как оба полицейских были уже рядом.
Он пошатнулся, и они подхватили его, подвели к ограждению.
— По-моему, я не…
Он выпрямился, отвел руку назад и швырнул гранату. Далеко внизу раздался взрыв, и вода забурлила.
Полицейские вздохнули, а Таннер хрипло рассмеялся.
— Со мной все в порядке. Я вас просто подкалывал.
— Ах ты!..
Потом он упал, и в свете фонарей они увидели, как разлилась по его лицу мертвенная бледность.
Когда весной, в день открытия памятника Черту Таннеру, заметили, что на постаменте выцарапаны непристойные слова, никто не догадался спросить у очевидного виновника, зачем он это сделал. А на следующий день было уже поздно, потому что он исчез из Бостона, не оставив своего адреса. Одну из украденных в тот день машин в городе никогда больше не видели.
Бронзового Таннера на бронзовом «харли» почистили и вновь спрятали под покрывалом, дабы сохранить для грядущих поколений. Но ветер, гуляющий по городской площади, все равно заносит его грязью, и небеса выливают на него нечистоты.
Порождения света и тьмы
ЧИПУ ДИЛЕНИ, ПРОСТО ТАК
Одни поколенья уходят, другие длятсясо времен своих предков.И вот они строили обиталища,и даже места того больше нет.Что же сделалось с ними?
Я слышал слова Имхотепа и Хардедефа,реченья которых повторяют так часто люди.Где же теперь они?
Разрушились стены,даже места им нет,словно не было никогда.
Никто не приходит оттуда,чтобы рассказать, что там,чтобы поведать, как там,чтобы упокоить наши сердца,покуда и сами не пойдем мы за ними следом.
Так празднуй и не томись!Смотри, не дано человекузабрать с собой достоянье,смотри, никто из умерших назад не может вернуться.
Харрис 500, 6:2-9
Входит Комус с Волшебной Палочкой в одной руке, Бокалом в другой; вместе с ним орава Монстров с головами многовидных диких Зверей. С буйным, разгульным шумом входят они; в руках у них Факелы.
Мильтон
Платье людское подобно железу,Стать человечья — пламени горна,Лик человечий — запечатанной печи,А сердце людское — что голодное горло!
Блейк
Прелюдия в Доме Мертвых
В Канун своего Тысячелетия в Доме Мертвых проходит по нему человек. Ежели удалось бы тебе взглянуть на огромную ту залу, по которой проходит он, ничего бы это не дало. Так темно тут, что глазу не сыскать для себя работы.
В темную эту пору звать мы его будем просто: человек.
На то есть две причины.
Во-первых, он вполне подпадает под общепринятое, устоявшееся описание человекоподобного существа (мужского пола, без модификаций) — прямоходящий, с противостоящим большим пальцем и прочими типовыми характеристиками этой профессии; во-вторых, имя его от него отнято.
И нет сейчас причин распространяться об этом далее.
В правой руке несет человек жезл своего Хозяина, и ведет его жезл этот сквозь тьму. Тянет то туда, то сюда. Обжигает руку, пальцы, противостоящий большой — в первую очередь, стоит хоть на шаг отступить ему от предначертанного пути.
Добравшись до некого места посреди темноты, начинает человек подниматься по ступеням и через семь шагов оказывается на каменном возвышении. Трижды ударяет он по нему жезлом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
