Он знает, подумала она. Он сообщит слугам, что принц покинул меня.
Она должна увидеть своего любовника. Должна немедленно поехать в Виндзор.
Она вернулась в свою комнату. Была середина дня. Почему она не догадалась раньше, что ей следует поехать? Если бы она отправилась в путь утром, то достигла бы Виндзора засветло.
Но прежде всего она должна позаботиться о своей внешности. О, как ей недоставало Армистед! Куда она исчезла? Какие-то семейные дела... кажется, так она сказала. Почему она, Утрата, не выслушала ее? Почему не настояла на том, чтобы Армистед осталась?
Начав действовать, Утрата немного взбодрилась. В конце концов, она способна самостоятельно выбрать самые красивые и подходящие платья, прилепить возле глаз мушки, подчеркивавшие их блеск.
Она одевалась дольше обычного и не смогла уложить волосы так искусно, как это делала Армистед, но через некоторое время все же приготовилась к дороге. Вероятно, ей следует отправиться в путь завтра утром. Нет, она не переживет еще одну ночь неопределенности. Она должна увидеть принца — чем раньше, тем лучше.
Она послала за своим юным форейтором — ему было всего девять лет — и сказала мальчику, что хочет поехать в Виндзор в маленьком фаэтоне; он должен запрячь пони и подать экипаж к двери.
Мальчик, похоже, удивился, но когда она велела ему поспешить, форейтор ушел выполнять ее распоряжение.
Ей казалось, что она ждет очень долго. Словно после принятия ею решения прошло много времени. Она снова и снова смотрела на свое отражение и думала о том, что Армистед добилась бы гораздо лучшего результата.
Наконец фаэтон подъехал; она забралась в него; юный форейтор занял свое место, и они отправились в путь. Приготовления так затянулись, что когда экипаж достиг края Гайд-парка, небо уже начало темнеть.
Под грохот колес Утрата репетировала свое обращение к принцу, которое она произнесет, как только увидит Георга; но прежде она должна будет сделать так, чтобы он встретился с нею. Эта мысль заставила ее вздрогнуть от волнения. Что если он откажется? Его послание звучало так категорично. «Мы не должны больше встречаться». Но он не мог на самом деле так думать. Он написал письмо под влиянием минутного порыва. Возможно, воодушевленный Грейс Эллиот или ее врагами из Камберленд-хауса.
Они добрались до пустоши Хаунслоу и остановились возле гостиницы.
Хозяин гостиницы вышел на двор, чтобы встретить их и провести явно знатную даму в холл.
Она заявила, что не станет ничего есть. Она спешила как можно скорее продолжить путешествие.
— Куда вы направляетесь, мадам? — спросил хозяин гостиницы.
— В Виндзор.
— Мадам, вам не следует ехать через пустошь в такой час. Останьтесь здесь до утра.— Я тороплюсь.
— Мадам, я должен предупредить вас о том, что все кареты, проезжавшие через пустошь в последние десять ночей, подвергались нападениям и обстрелу.
— Я должна рискнуть.
— Но ведь вы — леди... Ваш единственный защитник — маленький мальчик.
Она улыбнулась.
— Я не боюсь,— сказала Утрата.
— Здесь встречаются опасные мужчины.
Она тотчас превратилась в актрису. Откинула голову назад и улыбнулась. Пусть меня убьют, подумала Утрата. Тогда принца замучают угрызения совести. Он будет до конца своей жизни помнить о том, что стал причиной моей гибели.
— Я не боюсь опасных мужчин,— сказала она.
— Вы подвергнете риску свою жизнь.
— Возможно, я не дорожу ею.
Хозяин гостиницы пристально посмотрел на путешественницу. Ее лицо показалось ему знакомым. Не может быть! Только не миссис Робинсон! Да, он прав. Она едет в Виндзор, потому что туда недавно прибыл Его Высочество.
Все равно, если она встретит разбойника, ему не будет дела до того, что она — любовница принца; узнав, кто она такая, хозяин гостиницы поверил, что у нее на шее настоящий бриллиант. Она напрашивается на неприятности, но все, что он может сделать — это предупредить ее.
Она уехала в темноту; хозяин гостиницы, почесывая голову, провожал взглядом фаэтон, пока он не исчез из виду.
Утрата продолжила свое путешествие. Пустошь Хаунслоу! Это место имело славу пристанища самых отъявленных разбойников. Маленький форейтор явно испытывал страх; она ощущала это. Перед ними тянулась призрачная равнина, освещенная лишь звездами. В любой момент из-за кустов могла появиться темная фигура с пистолетом. Утрата была готова услышать грозный окрик: «Кошелек или жизнь!»
Испуг мальчика передался и ей. Легко играть роль перед хозяином гостиницы, делать вид, будто ей все равно, убьют ее или нет. Но сейчас она столкнулась с реальностью. Неподдельные чувства — страх и жалость к самой себе — проникли сквозь маску. Пересекая пустошь, Утрата вдруг поняла, что не хочет погибнуть от руки безжалостного убийцы.
Она услышала, как вскрикнул юный форейтор, затем увидела на дороге человека в маске.
Несомненно, провидение хранило ее, поскольку в тот миг, когда разбойник собирался схватить вожжи, фаэтон подпрыгнул на неровности дороги; человек отпрянул в сторону; Утрата получила шанс. Она хлестнула лошадей, и они рванули вперед, прежде чем разбойник успел снова обрести равновесие. Он бросился догонять экипаж, приказывая остановиться, крича: «Кошелек или жизнь».
Утрата не реагировала на его требования; казалось, пони сознавали опасность и мчались, как никогда; через несколько напряженных минут Утрата с огромным облегчением увидела огни гостиницы. Она решила, что если ей удастся благополучно добраться до нее, она проведет там остаток ночи, поскольку теперь уже слишком поздно посылать принцу записку.
Бедный маленький форейтор был белым от страха и слегка раздраженным; он не мог понять, зачем надо было рисковать жизнью, двигаясь через пустошь, если они все равно останавливаются в «Сороке».
Хозяин принял их весьма радушно; когда Утрата рассказала об их приключении, он заявил, что она — весьма мужественная леди, которой чудом удалось спасти не только жизнь, но и кошелек.
Она сказала, что сильно утомлена, и попросила принести еду в ее комнату. Маленький форейтор также нуждался в пище; он проявил храбрость в минуту опасности, и Утрата хотела, чтобы он знал о том, что она довольна им.
Когда ей принесли в комнату еду, она поняла, как голодна, и вспомнила о том, что в последний раз ела очень давно. Подкрепившись, Утрата легла в постель и вскоре крепко заснула.
Ее разбудил шум, доносившийся со двора гостиницы, по которому бегали люди; новые постояльцы, подумала она и снова погрузилась в сон. Через некоторое время ее вторично разбудил шум. Теперь, похоже, люди уезжали.
