внутрь. Их морды были напряжены, руки нервно теребили рукояти оружия.
Они о чём-то громко спорили с вышибалой-минотавром, который, скрестив на груди свои могучие руки, лишь изредка отвечал им глухим рычанием. Минотавр был огромен, а мускулы были как у культуриста, но он был один против двоих, и ситуация выглядела не очень.
— Мы знаем, что они здесь! — прорычал один из головорезов, его голос был грубым и требовательным. — Открой дверь, ублюдок, или тебе же будет хуже! Ты, крыса, зачем пропустил того должника⁈ Он же бежал от нас!
Минотавр лишь покачал головой, его медное кольцо в носу тускло блеснуло.
— Никто не входит без разрешения, — его бас был глухим, как рокот камней. — Тем более вы. Это частное заведение.
— Схватить всех должников это приказ Гольдштейна! Ты что, решил, что можешь не подчиняться Гольдштейну⁈ Ты не уважаешь городскую власть? Или самого мэра Готорна⁈ Все знают, что Гольдштейн теперь официально работает вместе с ним! У них контракт! А мы верные псы уважаемого Исаака Гольдштейна, значит мы тоже, своего рода, официальная власть!
— Псы, говоришь? То-то разлаялся… — с кривой ухмылкой ответил ему вышибала таверны. Кажется, терпение лопается даже у таких, как он.
— Я не… Мы… Слышишь, ты! Ты кого это облезлой псиной обозвал⁈
— Не говорил ни слова о твоей причёске, горшочком, как у маменькиного сыночка.
Голос человека, до этого грубый, вдруг сорвался на визг, полный ярости. Он был готов буквально взорваться от злости.
— Не, ну ты точно попутал! Нарываешься⁈ А ты выходи раз на раз, если смелый!
В этот момент, словно специально, из-за угла вынырнули ещё пятеро. Их лица были искажены «праведным» возмущением.
— Что здесь происходит⁈ — прорычал один из них, самый крупный, его голос был низким и властным. Он явно был их лидером, и его ярость ощущалась холодной и расчётливой. — Ты, вышибала дешёвой забегаловки! Ты что, решил, что можешь не подчиняться приказам Гольдштейна⁈ Я тебя лично на этой двери повешу, если не откроешь сейчас же!
Он обвёл взглядом своих прихвостней. — Схватить его! А затем выбить из него всю дурь!
Сам он, не отрывая взгляда от минотавра, достал из-за спины большой, тяжёлый арбалет. С металлическим лязгом он зарядил его стальным болтом, нацеливая прямо на грудь вышибалы.
— Или ты хочешь сказать что-то ещё? Ну, ну же! Мой болт с удовольствием тебя выслушает! Сразу после того как прошьёт насквозь.
Четверо пришедших и двое ублюдков, которые были здесь изначально, всей толпой накинулись на минотавра, просто защищавшего от них вход. Он даже не сопротивлялся, ему достаточно было просто стоять на своих копытах и они не могли даже сдвинуть его. Удары кулаков и ног, что они наносили, так же не оказывали никакого эффекта. Однако минотавр смотрел на болт. На стрелка с арбалетом… И в какой-то момент он был вынужден опуститься на одно колено, задирая руки за голову.
— Ну наконец-то!
— Ага, ага! Лучше послушай нашего босса!
— Эй, жирная коровка, — один из них, вытирая пот со лба, усмехнулся и вдруг тоже обратился к минотавру, — А у вас хорошее бухло хоть подают? Я надеюсь, твой босс не тупой и извинится за поведение своего работничка⁈
— Да, от кружечки свежего эля я бы тоже не отказался… — ехидно кивнул другой.
— А официанточки, м-м? Красивые у вас?
— Уж посимпатичнее твоей матери вчера вечером, — вышибала сплюнул прямо под его ноги.
— Агх⁈ Т-ты…
Я замер в тени напротив и наблюдал, не вмешиваясь. Путь внутрь был преграждён. Я стоял в шаге от единственного возможного убежища, но не мог в него попасть, не ввязавшись в драку с ненужными мне последствиями.
Неизвестно на кого точно нацелились головорезы Гольдштейна, но очевидно у них теперь были большие проблемы. Что с ними делать? Судя по их ярости, они были уверены, что вышибала намеренно укрыл кого-то внутри. Или же, возможно, это был просто предлог для вторжения. Но факт в том, что если информация о подполье вскроется, то сюда совсем скоро явится уже не такой мусор, как эти, а серьёзная армия. «Настоящая» власть, а не вот это самоуверенное недоразумение.
Мне ничего не оставалось, кроме как помочь им. Вытащить минотавра, сохранить чужую тайну… Без моих скелетов, в одиночку, это была сложная задача. Но мне всё равно нужно сделать это. У Подполья есть сеть подземных тоннелей и я воспользуюсь ими, чтобы уйти из города под землёй, нужно было лишь устранить угрозу и постучаться внутрь.
Глава 26
Я замер в густой, непроглядной тени напротив таверны, почти превратившись в часть архитектуры. Путь внутрь, в единственное известное мне убежище, был отрезан. Семеро головорезов Гольдштейна, словно стая шакалов, окружили вышибалу-минотавра. Тот стоял на одном колене, его могучие руки уже были заведены за голову. Но в нём чувствовалась странная несокрушимая мощь, хотя моё «духовное око» ничего необычного не показывало.
Их лидер держал наготове тяжёлый арбалет. Стальной болт, тускло поблёскивавший в свете редких фонарей, был уже почти вплотную нацелен в живот минотавра.
Остальные шестеро, подбадривая себя криками и смешками, безнаказанно пинали гиганта с мордой быка, копытами и хвостом, но абсолютно человеческими очертаниями тела. Тот не издавал ни звука, лишь его мускулы напрягались под кожей при каждом ударе.
Я анализировал другие варианты. Найти квартиру Фенрис? Возможно. Оттуда можно было легко попасть в тоннели под городом. Но я не знал их схем, а блуждать по этим лабиринтам вслепую считал самой последней идеей. К тому же, это могло подставить её под удар. Нет. Путь был только один — через эту дверь. А для этого вышибала должен был остаться в живых.
Я уже готовился вмешаться, моя костяная рука легла на эфес меча. В одиночку против семерых, один из которых с арбалетом… Шансы расправиться с ними всеми, чтобы никто не успел сбежать, а иной вариант был совершенно недопустим, были весьма невелики, но бездействие тоже было равносильно поражению.
И в этот момент другие тени в этом переулке ожили.
Это выглядело как работа профессионалов. Несколько бесшумных фигур, словно тени, выскользнули из мрака. Я не услышал ни шагов, ни звона оружия. Лишь короткие, приглушённые вскрики, сменившиеся глухими ударами тел о камень. Головорезы, ещё секунду назад упивавшиеся своей властью, падали один за другим, их глаза стекленели от удивления, когда невидимые удары обрушивались на них. Подпольщики действовали с холодной, отточенной эффективностью. Их движения были быстрыми и точными: один удар, и тело обмякало, второй — и оно уже исчезало в тени, словно растворяясь в воздухе,
