— Где ж найти такого ари, — усмехнулся первый купец, — чтоб не щадил живота своего? Они все больше по дворцам да кабинетам!
Собрание засмеялось.
— Справедливый вопрос! — согласился Зубов. — Но у меня есть ответ. Запишите или запомните! Его зовут Князев Илья Степанович…
19
— Эвакуация четвертой кавалерийской дивизии из Иван-Города завершена! — доложил начальник Генерального штаба. — Благодаря туману наши суда успешно проскользнули мимо военных судов противника. Кавалерия выгружена в порту Одессы.
— Отчего прямо не сказать: остатки кавалерии?! — язвительно спросил Курочкин. — Сколько мы потеряли в конечном итоге?
— Две трети состава дивизии.
— Ее придется формировать заново.
— Это война, товарищ Верховный главнокомандующий! — заметил Семенихин.
— Сам знаю, что война! — огрызнулся генсек. — Но хотелось бы знать: за что гибли наши люди? Наступление на Петроград провалено! Командир дивизии в плену! Позор! Что мне обещали?
— Я не обещал! — сказал нарком.
— Как? — удивился Курочкин.
— Захват Петрограда был бы удачным стечением обстоятельств. Не сложилось.
— И этому помешал ваш Князев! Я предупреждал! Рота разгромила кавалерийский полк! Применено новейшее оружие!
— У них его нет! — возразил Семенихин. — Купить в России оружие частному лицу невозможно. Ничего нового рота Князева не применила. Фугасное минирование и скорострельные ружья. Если б Кулешов не был так беспечен и тщательно обследовал путь движения, разгрома не случилось бы.
— По окончании войны Кулешова — под трибунал!
Семенихин послушно склонил голову.
— Хочу напомнить, товарищ Верховный главнокомандующий, что удар на Петроград изначально планировался как отвлекающий. Захват столицы нам ничего не дал бы. Подошедшие части противника закупорили б дивизию в городе, после чего методично уничтожили. Порт Петрограда служит базой военного флота Новой России, там полно кораблей противника, эвакуация невозможна.
— Могли б послать подкрепления!
— С появлением у Иван-Города наших частей флот противника усиленно патрулирует западное побережье. Десант перехватили бы и уничтожили. То, что нам удалось эвакуировать остатки четвертой дивизии, — неслыханная удача.
Начальник Генштаба с благодарностью посмотрел на наркома.
— А теперь взглянем на стратегическую ситуацию. Рейд дивизии Кулешова вызвал переполох в стане противника. С мест постоянной дислокации были сняты и переброшены под Петроград две кавалерийские дивизии и пехотный корпус. Это почти половина армии Новой России. В результате оголился центр страны, чем мы немедленно воспользовались. На восточном побережье Новой России высажены три кавалерийские дивизии Союза и две пехотные. Не встречая сколь-нибудь серьезного сопротивления противника, наши войска продвигаются вперед. Захвачены три из пяти самых плодородных областей Новой России. Урожай отсюда не успели вывезти. Это миллионы пудов зерна!
— Хочу напомнить, — встрял Курочкин, — никаких реквизиций! Веи — наши братья, мы не должны их обижать. Зерно и другие продукты должны быть выкуплены по твердым ценам!
— Командующему восточной группировкой дан соответствующий приказ и выделены средства. Закупочные цены установлены выше обычных. Нам это выгодно. Зерно обойдется много дешевле, чем по ценам петроградских плутократов, одновременно мы завоюем лояльность крестьян.
— Тем более что с окончательной победой золото все равно станет нашим! — усмехнулся Курочкин. — Похвально, Родион Савельевич! Но как быть с этим Князевым? Его побег — твое упущение!
— Не снимаю с себя вины.
— Мне доложили: Князев до сих пор гражданин Союза и капитан Красной армии! Безобразие!
— Лишить гражданства и звания не трудно. Только зачем? Князев — подданный Новой России, попав в наши руки, становится обычным военнопленным, права которого охраняются законом. А вот гражданин Союза, перешедший на сторону врага…
— Подлежит суду и расстрелу! — продолжил Курочкин. — Умно! Согласен!
— С вашего позволения, товарищ Курочкин, я отправлюсь в действующую армию, где прослежу за исполнением ваших указаний.
— Поезжай! — одобрил генсек. — Я, в свою очередь, отправлюсь к границе. Наши войска слишком долго там топчутся. Надо разобраться и воодушевить!
«Это обойдется в тысячи жизней!» — подумал Семенихин, но благоразумно промолчал.
— Цель известна, задачи ясны, — сказал Курочкин, вставая. — За работу, товарищи!
* * *
Ливенцов потер красные глаза.
«Не спит!» — понял я.
— Ты был прав насчет кавалерийских дивизий, — сказал он. — Только мы не угадали с главным ударом. Рейд на Петроград был отвлекающим маневром. Они принесли в жертву дивизию, чтоб получить стратегическое преимущество. Для них солдаты, как патроны, — расходный материал. Мы б на такое не пошли. Смотри! — Он подвел меня к карте. — Войсками Союза захвачены восточные и часть центральных областей Новой России. Если б мой предшественник не испугался и не оттянул к Петрограду половину армии, мы б остановили врага у побережья, заперев его на плацдарме. Однако противодействия не было, кавалерия Союза вырвалась на оперативный простор. Остановить ее сейчас трудно. Переброска и сосредоточение наших войск идет, но нужно время. Положение с каждым днем ухудшается. Фронт все более растягивается, противник владеет инициативой. Продвижение дивизий Союза надо остановить!
— Одной ротой не справиться! — заметил я.
— Смотря какой ротой! — улыбнулся Ливенцов. — Ты воевал. Что самое неприятное на войне?
— Неопределенность.
— Говоря военным языком, отсутствие достоверной информации о противнике. А теперь представь: ты командир дивизии Союза! Твои полки движутся по незнакомой территории, во вражеском окружении, темп наступления высокий, тылы отстают, коммуникации увеличиваются, связь с главным командованием неустойчива. В любой момент можно ждать нападения противника, причем неизвестно откуда. Сплошного фронта нет, дивизии движутся по расходящимся направлениям, интервал между ними составляет десятки километров, связь с соседом справа и слева затруднена, если не потеряна вовсе. И вдруг тебе доносят: в тылу появился противник, который перерезал коммуникации, громит отстающие части и вообще ведет себя дерзко и решительно. Твои действия?
— Остановиться и выяснить обстановку.
— Правильно! Одновременно над твоими частями появляется вражеский аэроплан, который сбрасывает листовки, а в листовках тех говорится, что дивизия окружена армией противника, солдат и офицеров ждет неминуемая гибель, единственный выход — сдаться в плен!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
