Пока продумываю ответ, Света кокетливо машет ножкой, она их не преминула украсить босоножками на шпильках.
— Свет, это деревня. Там нравы прямолинейные, если привёз с собой девчонку и живёшь с ней в одном доме, значит, жена…
— Какие проблемы? — напряжения в голосе не чувствую, но знаю, оно должно быть. — Жена так жена.
— На уголовное наказание напрашиваешься, — ухмыляюсь. — Я — несовершеннолетний, которого ты совращаешь. Подсудное дело.
Не общались всего пару дней, выходные отдали своим семьям, а набросились друг на друга, как после многомесячной разлуки. Сегодня будний день, её родители до вечера на работе. Она меня с утра звала, но утро каждого дня у меня занято на годы вперёд. А может, и на десятки лет. Или пора переводить искин в режим произвольной работы в любое время суток? Посмотрим.
Так или иначе с часа дня до пяти часов — только наше время. На ночь оставаться не могу. Не хочу её родителей в сложное положение ставить. Тот же довод со ссылкой на родителей притормаживает её порыв ехать со мной в Березняки.
— Тебе мой прикид нравится? — снова приваливается ко мне коленками.
Мы на полу у дивана сидим, там в такую жару комфортнее.
— Нравится. На твёрдую восьмёрку по десятибалльной системе. Или даже на девятку, — тут начинаю смеяться перед уточнением. — Если трусики снимешь.
— А что же тогда на десятку? — похихикав, озадачивается Света. Ещё больше обескураживается моим вариантом: — Ты же вроде сам меня настраивал бить эротически по публике!
— Так то по публике. А я пока твоей естественной красотой не насытился. Так что косметику тоже смой.
Сверлит меня недоумевающим взором. Так и читается: и чего вам, мужикам, не хватает; стараешься ради него, стараешься… Затем уходит. Не забыв покачать бёдрами в танцевальном шаге.
Возвращается с чисто умытым личиком, в коротких шортиках и лёгкой блузе. Всё, как доктор, то есть я, прописал. Шпильки тоже скинула, босиком ко мне под бок садиться. Гляжу на неё с огромным одобрением.
— Всегда считала, что чулки или колготки — украшение, — продолжает удивляться.
— Правильно считаешь. Но одновременно это — броня, защита. От солнца, холода, прикосновений, — наклоняюсь и целую её в коленку. — Ещё это можно считать приправой, а мне она пока не нужна. И так аппетит на тебя безмерный. Ты фантастически красивая девушка.
Света незамедлительно украшает себя румянцем. Потрясающее зрелище. Привлекаю её к себе, поцелуй в щёчку знакомо обжигает губы. Нас снова накрывает.
Через полчаса расслабленно валяемся на полу. На диван мы поленились влезать.
— Ты точно не забеременеешь? — хоть и уверяла, а червячок грызёт.
— Ты ж сам знаешь! В воскресенье, только вчера всё кончилось!
А, ну да! За сутки до отправки домой ещё в Москве нельзя было…
— Сходим вечером на танцульки? Там занятия по нечётным дням недели.
Отчего бы и не сходить?
8 июля, среда, время 18:35.
Синегорск, Дворец культуры.
— Вы заметно выросли, — признаёт Наталья Евгеньевна.
Оценила не только она, вся группа нам хлопает.
— Сказывается конкуренция другого уровня, — объясняю причины скачка в мастерстве. — Столица всё-таки. Вам не за кем тянуться.
Наша славная метресса задумывается.
— Попробуйте принять участие в каком-нибудь московском конкурсе.
— Деньги, — вздыхает метресса, — всё упирается в деньги.
— Ничего в них не упирается, — не соглашаюсь. — Сходите за поддержкой к губернатору, обратитесь через местное телевидение к бизнесменам, предприятиям. Если среди них найдутся умные люди, обязательно помогут, потому что это отличная реклама. Кстати, для губернатора тоже.
Наталья Евгеньевна задумывается.
— Лучше всего к нему подойти перед выборами. Не в само начало предвыборной кампании, а чуть загодя. Он не только поможет, он на руках вас будет носить за такую идею. Ну как же! Забота о талантливых детях, все дела. Пропиарится на все сто.
Беркутова наезжает на меня уже после занятий. В холле дворца.
— Так, Колчин! — очи пылают, руки в бока. — У меня только один вопрос: почему не я⁈
Света прячет улыбку и сама прячется за меня. От своей лучшей подружки, в тени которой находилась всегда и вдруг обошла на повороте.
— Выбор был сложный, — признаюсь. — Пришлось бросить монетку. Извини, Оль, Вселенная указала на Свету. Кто я такой, чтобы идти против высших сил?
Когда провожаю девушку до её дома, Света глядит испытующе.
— Ты правда на нас монетку бросал?
— Конечно! — усиленно пучу глаза для пущей достоверности. — Бросаю, смотрю — решка! О, на Свету выпало!
— А если бы орёл наверху был?
Улыбаюсь широко-широко:
— Тогда тем более ты! Кто я такой, чтобы идти против высших сил⁈
Светланка хихикает и бьёт меня кулачком в плечо.
9 июля, четверг, время 11:55.
Синегорск, квартира Машохо.
Заглубился в задачи, связанные с расчётом орбиты. Шаблонная и очень сложная задача в космонавтике одна — вывод на ту же орбиту, что и стационарная цель. Если коротко — стыковка. Математический поиск точки пересечения двух линий на плоскости — самый примитивный уровень задач этого направления. Только в космосе точку пересечения надо искать в шестимерном пространстве. Плоскость орбиты определяется тремя параметрами или обобщёнными координатами. Её форму можно определить двумя: либо координатами фокусов, либо величиной апогея и перигея. Плюс время — и получаем шесть координат.
Вот чего у меня нет, так учебников или монографий на эту тему. Не озаботился. Но может, и к лучшему, вдруг неожиданный подход обнаружится.
— Пора обедать? — на плечи ложатся девичьи ладошки.
Уболтала она меня всё-таки приходить по утрам.
— Ну и занимайся у меня, — искренне не понимает, какие проблемы. — Интернет у нас тоже есть. Мешать не буду. Мне лишь бы ты рядом был.
После борща — Светина мама знает, чем своих родных кормить, — выруливаю в общую комнату и замечаю рядом с креслом на подоконнике книжку. Мимо книжек я просто так не хожу. Лежит она открытая обложкой вверх. Читаю название… чаво, чаво⁈
От одного названия разбирает смех. И картинка характерная. ЛЫР?
«Жаркая тайна императрицы», Маргарита Кларк… ой, не могу!
— Ты чего тут? — сзади приближается Света.
С понедельника ходит исключительно в шортах. Если ради меня, то я только за. Если из соображений удобства — тоже не против.
— Хто это читает? Ты? — показываю книжку, пряча перекошенное лицо.
Сотрясая корчами моё худощавое, но дюжее тело, хохот властно рвётся наружу. Пока удаётся его не выпускать, но вдруг вижу, что Света пунцовеет.
— Ой, дай сюда! — безуспешно пытается выдернуть книжку из моих рук.
Поднимаю её вверх, Света азартно напрыгивает на меня, тараном своих небольших тугих грудей заставляя меня слабеть.
— Све-е-е-т, ну дай хоть немножко почитать… — ною, когда она завладевает заветным томиком.
Бордовая, словно варёный рак, девушка — никогда такой степени покраснения раньше не видел — прячет книгу далеко в шкаф. Ну да, в мебелях я всяко лазить не буду, не то воспитание.
— Ну что, тебе жалко, что ли…
Моё нытьё к успеху не приводит. Света отметает мои поползновения твёрдо сжатыми губками и глупой отмазкой:
— Это мамина книга, она не разрешает никому читать.
— Мамина⁈
Всё! Больше нет сил! Меня скручивает от смеха, падаю на пол, стучу руками и ногами.
— Ы-ы-ы… а-а-а… мамина книга… а-в-в-а-о-у… не позволяет читать… ой, не могу.
Света стоит и хмуро наблюдает за моей истерикой:
— Не понимаю, над чем ты ржёшь?
— А-а-а… ты читала? — с трудом давлю очередной приступ, гляжу внимательно и с глумливым любопытством.
— Нет, — и отвечает неуверенно, и отводит взор в сторону.
— А я успел заглянуть, — блудливо и мелко хихикаю. — То ещё чтиво.
