Читаем без скачивания Странный мир - Сергей Калашников

А чтобы при этом не было бардака, так на то и князь, чтобы порядок навести, чтобы держать всех в узде и заставлять работать. Наказать нерадивых, покарать виноватых, обласкать ревностных и пожурить неразумных. В общем, государственное строительство — работа непростая, но при должном упорстве, энергии и продуманности справиться с ней удалось. Здешнее человечество встало на торную дорогу поступательного развития, перевалив из первобытно-общинного строя в феодализм, хотя и с некоторыми чертами строя рабовладельческого — холопы трудятся на княжеском подворье и у некоторых ремесленников.

Жаль, что возраст берёт своё. Семьдесят уже скоро. Так что капитализм построят без него, причём нескоро. Никто из родившихся в этом мире людей систематического образования не получил и об общественно-экономических формациях представления не имеет. Детей и внуков удалось научить письму и счёту, да к порядку приучить, в основном на собственном примере. Увы, старые познания в этом мире не слишком полезны. Умение пользоваться мобилкой или разбираться в курсах валют, не востребованы, как и способность рассуждать о тонкостях поэзии или живописи.

Ничто не предвещало худого, пока по утру не прискакал посыльный от Каниной веси, что к югу, и не сказал, что на дороге видели двух пеших путников, а когда поскакали их перенять, те побежали и успели скрыться в лесочке, что смыкается с Осокиной падью. Верховые сразу беглецов не нашли — густые там заросли, воины разъехались так, чтобы просматривались все опушки и послали гонца за подмогой, лесок прочесать.

Для таких случаев процедура отработана — поднимается по тревоге летучий отряд, а патрули на остальной контролируемой территории усиливаются. В общем — высокая боеготовность его воинство продемонстрировало — не напрасно он столько времени уделил тренировкам. Вмиг опустели конюшни, перестали раздаваться команды десятников, тренирующих дружинников. Стража затворила ворота и заняла посты.

Больше ничего не происходило. Посадские и слободские, как обычно в таких случаях, из домов не высовывались и ребятишек гулять не выпускали. Если княжие люди кого-то ловят, то любого встречного запросто могут истоптать лошадью — носятся ведь, не разбирая, кто там под копыта угадает. Да только никто никуда не скакал. И дозорные перестали докладывать о появлении патрульных групп в поле зрения. Жители весей тоже не показываются на глаза. Как вымерло всё, только дымы из труб поднимаются. Зима, как-никак, хотя земля не застыла, снегу нет, сухо и слегка пыльно.

Сивый на площадке самой высокой из угловых вышек. Темно. Ночь нынче пасмурная, кромешная. Редко в каком затянутом пузырём окошке мелькнёт огонёк лучины. Смерды затаились. Они всегда так поступают, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. Тоже своего рода выучка. Тишина. Никто не скачет, светя факелом, не бежит с докладом. Несколько светлых пятен мелькнуло там, где расположены двери хлевов — вечерняя дойка. Покой.

Снизу по течению реки из-за поворота во всей красе появляется корабль. Огни — цветные бортовые, белые топовый, а также на носу и корме — позволяют привыкшему к темноте зрению уловить контур компактной носовой башни с длинным тонким стволом, низкие борта, низкую надстройку, за которой расположена мачта с плетью тянущейся в сторону кормы антенны. Явно, перенесённый сюда из их мира бронекатер. Если и были сомнения, то электрический свет их рассеивает. Особенно прожектор, ощупывающий фарватер.

Десяток оставшихся у него бойцов, даже вооружи он их всем имеющимся у него арсеналом по крупинкам собранного и тщательно оберегаемого огнестрельного оружия, с этим "дредноутом" ничего не сделает. А появление явной угрозы в момент, когда стало очевидно исчезновение практически всего его воинства, неслучайно. Сивый не дурак. После пропажи шести десятков вооруженных и обученных дружинников пытаться бежать бессмысленно. Кто-то, сумевший в течение почти полувека сберегать и поддерживать в боеспособном состоянии такое оружие — гений их мира. Подчиниться — иного выхода Сивый не видит.

— Открыть ворота. Все во двор. Построиться.

Последний взгляд на юг, в сторону, где сейчас находятся основные его силы — летучий отряд. Ещё не легче. БТР выворачивает из-за лесочка и ровнехонько катит себе к крепости.

В две шеренги стоят взрослые воины и юные отроки. Не со стороны входа, а откуда-то из пристроек и переходов выскальзывают неслышные тени с незнакомым, или неузнанным в потёмках оружием. Мечи, шиты, копья княжеской дружины, да и самого князя отобраны и унесены. Руки скованы и привязаны к длинной верёвке. Колонна движется к пристани. Ни ударов, ни окриков — короткие внятные команды. Недолгий путь до реки, сходень, трап вниз в просторный освещённый трюм. Здесь сухо, много места, но не слишком просторно. Наручники сноровисто снимают с неповреждённых запястий и предлагают пройти вглубь помещения.

Глаза уже привыкли. Людно, и народ продолжает прибывать. Всё княжеское воинство собирается. Одни уже сидят, прислонившись спиной к борту или переборке. Других приводят. Сивый считает. Вот и все собрались. Парень в отличном зимнем камуфляже, разомкнувший последнюю пару "браслетов" бросает: "Сортир вон за той дверью, вода там же в кране, питание одноразовое в полдень", — после чего выходит и закрывает люк.

Делать нечего, разговаривать не о чем. В трюме светит пара электрических лампочек. Не холодно, поскольку кораблик цельнодеревянный, и одеты заключённые все по-зимнему, ну и надышали. Кормят добротно и обильно. В похлёбке присутствует и мясо, и картошка, и крупа встречается. Заносят два парня котёл, потом забирают. У кого не было ложек, тем выдали. Есть одновременно могут только шестеро, черпая прямо из единственной на всех посудины. Но привычка к дисциплине не подвела. Ни давки, ни свалки. Времени много, еды тоже. Некоторые и не по разу подходят, особенно, когда пора доедать, а остальные уже сыты.

О событиях того дня, когда всё произошло, информации маловато у всех. Например, с бойцами летучего отряда в лесу, как спешились и пошли цепью, случилась потеря памяти. Кто-то видел, как падает сосед, но досмотреть не успевал — сам впадал в беспамятство. В себя приходили уже в наручниках, привязанными к верёвке. Камуфлированных было много, и ничего кроме инструкций о направлении движения, они не давали.

Парни из патрульных групп вырубались тоже неожиданно, хотя один видел, что в его товарища что-то воткнулось. Проверили, конечно, имеется след инъекции. Выходит, повырубали всех, как животных для кольцевания. Понятно, что для этого потребовалось подойти на небольшое расстояние и попасть не куда попало, а туда, куда следует. Так вот, поскольку эти ребятишки сделали это скрытно, и ни одного разу из шестидесяти попыток не оплошали, то, по общему присуждению, выходило, что пытаться им противодействовать не стоит. "Шалунов" укоротили сами.

А Сивый для себя еще отметил, что о препарате, действующем столь молниеносно, он отродясь не слыхивал, следовательно, в тайне его держали хорошо, ещё там, в старом мире. И тот, кто за всем этим стоит, должен быть реально могущественным человеком, если владеет не только информацией такого уровня, но и самим средством.

Также, по мелким осколочкам собралась картинка того, как много было этих камуфлированных ребят. Раза в два больше, чем жертв. Или в три. Короче, то, что план этих парней не сбойнул — огромная удача. Пойди что-то наперекосяк — это могло стоить жизни кому-то из бойцов Сивого. Многие косвенно имели возможность убедиться в том, что силёнки и сноровки солдатам противника не занимать. И еще среди них были девки и бабы. Не менее серьёзные, между прочим, чем мужики. И в значительном количестве. Хотя, не большинство. Действовал противник из укрытий, замаскировавшись настолько искусно, что ни разу не был обнаружен. Мистика.

Получалось, что победил их батальон нинзя при поддержке бронетехники, как сухопутной, так и речной. Не самое позорное поражение для вооруженных мечами и копьями охранников и надзирателей, не нюхавших стычки с настоящим врагом. А, учитывая, что отчётливо слышится негромкий звук равномерно работающего двигателя, кажется — дизеля, имеет смысл смиренно ждать своей участи и не рыпаться. Так что темы для разговоров закончились в течение считанных минут, и апатия накрыла князя и его дружину. Ели и спали.

Люк открыт. Дружина по одному выбирается на палубу и сходит на берег. Под ногами галька, дальше камни, а ещё дальше — горы. Не шибко высокие, но, более-менее зелёные. Местами. Тепло, как весной.

— Это Керченский остров, — доносится из громкоговорителя. — На западе за узким проливом — Крым. Но там вас никто не ждёт. Покидать эту землю категорически не рекомендуется. Инвентарь, семена и провизия сложены правее, выше по откосу.