Иногда они с самого утра отправлялись куда-то вдвоем. Первый такой их выход жена Кюэмона объяснила соседям следующим образом: “Отправились в фамильный храм Сёсэндзи. Сегодня их сыну, если бы он был жив, исполнилось бы тридцать девять лет, — самым расцвет для мужчины”.
Сёсэндзи — храм, расположенный за императорским дворцом на Аояме, ныне он именуется Курокувадани в районе Акасака.
Этой информации соседям оказалось достаточно, чтобы решить раз и навсегда: старики живут воспоминаниями своего славного прошлого.
Минуло лето, а за ним и осень. Любопытство и толки вокруг пожилых супругов утихли. Приближался конец года. Двадцать восьмого числа двенадцатого месяца выпал обильный снег, затруднявший подход к Эдоскому замку. Между тем в соответствии с установленным порядком служащим всех рангов надлежало явиться в замок с новогодними поздравлениями30. В этот день хозяин усадьбы Мацудайра Санситиро, вернувшись после аудиенции у Верховного правителя, пригласил к себе в парадные покои старую даму и вручил ей свиток с изъявлением милости сегуна Токугава Иэнари: “Наслышанные о вашей преданности мужу за все долгие годы его пребывания в далекой ссылке, выражаем похвалу и жалуем десятью маи серебра”.
Конец того года был отмечен знаменательным событием: старший советник Иэёси31, которому были отведены покои в западном крыле Эдоского замка, сочетался браком с Ракумией32 — дочерью принца Арисугавы Ёсихито. По этому случаю подарки раздавались более щедро, чем обычно. Но и на этом фоне десять маи серебра, пожалованные старой даме на покое, окружающие восприняли как событие из ряда вон выходящее. Именно благодаря этому супружеская пара из усадьбы Миясигэ вошла в исторические анналы периода Эдо.
Старик прозывался Минобэ Иори, он был вассалом Исикавы Ава-но ками Фусацунэ — начальника сёгунской гвардии. И действительно, приходился старшим братом Миясигэ Кюэмону. Имя старой дамы, супруги Иори, было Рун; некогда она занимала высокую должность в семействе Курода на Сатосакурада. В тот год, когда Рун удостоилась награды, ее мужу Иори исполнилось семьдесят два, а ей самой — семьдесят один год.
Исикава Ава-но ками Фусацунэ стал начальником сёгунской гвардии в третьем году Мэйва33, а самурай Минобэ Иори служил под его началом. Иори отличался искусством фехтования, слыл сведущим в каллиграфии и не был чужд поэтических склонностей.
Усадьба Исикавы располагалась в квартале Суйдобаси, дом же стоял как раз на том месте, где ныне пересекаются две трамвайные линии: на Хакусан и Отяномидзу. А поскольку Иори проживал на Банте, то со своим начальником он виделся исключительно в официальной обстановке.
После того, как Исикава занял пост начальника сёгунской гвардии, служивший вместе с ним Яманака Фудзисаэмон, муж тетки Иори, весной следующего года оказал содействие женитьбе племянника; Иори тогда было тридцать лет, а женой его стала старшая сестра жены некоего Аритакэ, родственника жены Яманаки — вассала Тоды Авадзи-но ками Удзиюки34.
Как могло случиться, что младшая сестра вышла замуж прежде старшей? Очень просто. Дело в том, что старшая состояла на службе в княжеском доме. Сестры были дочерьми Сироэмона из селения Макадо провинции Ава. Старшая дочь Рун во втором году Хорэки поступила в услужение к советнику Овари Мунэкацу35. В тот год, когда она поселилась в особняке у ворот Итигая, ей исполнилось четырнадцать лет.
В одиннадцатом году Хорэки главой клана стал Мунэтика36. Рун продолжала служить в той же должности. Так минуло четырнадцать лет. Тем временем ее младшая сестра стала женою сына Аритакэ, вассала Тоды, и поселилась в усадьбе Сатосакурада.
Двадцати девяти лет Рун оставила службу в доме Овари и поселилась в доме младшей сестры, которой к тому времени едва исполнилось двадцать четыре года. Она поделилась с сестрой намерением выйти замуж, если найдется достойная партия.
Яманака охотно взял на себя переговоры с Иори; Аритакэ же, в свою очередь, оказал ему материальную помощь. Так дело сладилось, Рун, урожденная Утики из провинции Босю, стала женою Минобэ и переехала из усадьбы Тоды в Сатосакураде к нему в дом на Банте.
Рун, пожалуй, нельзя было назвать красавицей. Но если красивая женщина служит, так сказать, парадным украшением дома, то Рун была воплощением, уюта и покоя. Она обладала отменным здоровьем, терпением, проницательным умом и искусными руками, не чуравшимися никакой работы. Возможно, скулы у нее были несколько шире, чем хотелось бы, но зато глаза и лоб свидетельствовали о высоких душевных качествах.
Что касается Иори, то он был импозантен, светлокож, искусен в военном деле и не лишен учености. Единственным его недостатком была вспыльчивость.
Рун привязалась к мужу всей душой, неизменно проявляла нежную заботу о нем и старалась во всем потрафить его семидесятивосьмилетней бабке. Иори был счастлив, что ему досталась такая прекрасная жена. Со временем он научился смирять свой гнев и стал более терпимо относиться к окружающим
В следующем, пятом году Мэйва начальником сёгунской гвардии стал Мацудайра Ивами-но ками Нориясу.
В ту пору Миясигэ, младший брат Иори, носивший тогда еще имя Ситигоро, оказался в одном из отрядов Мацудайры. Таким образом, оба брата стали исполнять сходные обязанности.
Служащие сёгунской гвардии посменно несли дежурство в замке Нидзё в Киото и в Осакском замке. В восьмом году Мэйва, через четыре года после женитьбы Иори, Мацудайра Ивами-но ками был назначен начальником замка Нидзё. Миясигэ Ситигоро должен был следовать за ним в Киото, но он как назло серьезно занедужил. В те времена можно было предложить вместо себя замену, и он предложил Иори. Рун была на сносях и потому осталась в Эдо. В Киото она смогла приехать лишь в четвертом месяце восьмого года Мэйва.
Лето Иори прослужил в Киото без всяких происшествий. Но вот в самом начале осени он проходил однажды по улице Тэрамати37 мимо закладной лавки. Его внимание привлек великолепный меч старинной работы, не выкупленный его владельцем. Иори давно мечтал о таком мече и решил его немедленно купить, невзирая на высокую цену — сто пятьдесят рё, которых у него не имелось в наличии. Впрочем, сто рё были при нем, он постоянно носил их за поясом на всякий случай. Сейчас он готов был с ними расстаться, но где добыть еще пятьдесят рё? Строго говоря, сто пятьдесят рё — не такая уж безумная цена, но он все-таки поторговался с лавочником для порядка, и они сошлись на ста тридцати. Иори пообещал скоро вернуться, надеясь взять недостающие тридцать рё в долг у кого-нибудь из сослуживцев.
Симодзима Кандзаэмон, слывший среди сослуживцев самым состоятельным, охотно ссудил ему нужную сумму, хотя особой дружбы между ними не водилось. Итак, Иори стал обладателем великолепного меча и сразу же отнес его заново отполировать.
Когда меч был отполирован, Иори на радостях пригласил к себе ближайших друзей: Янагибару Кохэя и еще несколько человек. Вдруг в самый разгар пирушки на пороге появился Симодзима. Поскольку никогда прежде он сюда не захаживал, Иори почувствовал неловкость, подумав, что тот явился требовать долг. Тем не менее он пригласил Симодзиму разделить с ними компанию и налил ему сакэ.
Симодзима приглашение принял, но, слово за слово, стал задевать Иори. Он-де не требует денег, но обижен: приобрести меч помог он, а на смотрины его не пригласили, поэтому он явился без всякого приглашения. Однако этого язвительного замечания, как видно, Симодзиме показалось мало, и под конец он заявил:
— В нашем деле меч — вещь необходимая; я одобряю, что вы не остановились перед займом ради его приобретения. Но еще и отдать его в полировку — это уж слишком. К тому же, приобретая что-то в долг, совсем непристойно устраивать вечеринку и любоваться луной.
Язвительный тон Симодзимы задел Иори больше, чем сами слова. Он насупился, присутствующим тоже сделалось неловко.
— Я терпеливо выслушал вас, — с достоинством начал Иори. — Я задолжал вам деньги, это особый разговор, и мы к нему еще вернемся. Но сейчас из уважения к моим гостям я прошу вас удалиться.
Симодзима этого не ожидал.
— Ах так, вы указываете мне на дверь! Хорошо же! — Вставая, он пнул ногой сервированный для него столик. Мертвенно-бледный Иори схватился за меч и в мгновение ока оказался лицом к лицу с Симодзимой.
— Набитый болван! — крикнул тот, и в тот же миг Иори полоснул его мечом по лицу.
Раненый Симодзима тоже вытащил меч, но пустить его в ход не решился, выскочил вон из дома.
Когда Иори явился на дежурство, Симодзима встретил его с обнаженным мечом.
— Прочь с дороги! — воскликнул Иори, но тот не двинулся с места. Тогда Иори рассек ему руку и заставил отступить.
После этого случая Симодзима держался на расстоянии. Иори не раз порывался его разыскать, но Янагибара неотступно следовал за ним и урезонивал:
