Я остановился и поднял руку. Девчонки немедленно повалились на землю, тяжело дыша.
— Что-то у вас не в порядке с выносливостью, — недовольно сказал я. — В вашей группе что — совсем физических упражнений нет?
— Есть, конечно, — отозвалась Мина. — Но наша Эмма не так зверствует, как ваш Генрих.
— Вот поэтому вы и дохлые такие. Я тебе, Золотова, настоятельно советую обратить на это внимание, иначе тебе у нас придётся непросто. Нормативы дружины ты явно не выполнишь. Бегай по утрам хотя бы пару вёрст, и не трусцой.
— Разберусь, — насупилась она.
— Разбирайся, — равнодушно пожал я плечами. — Давайте к делу. Здесь в любом месте может быть засада, так что отсюда поползём. Открытых мест избегайте, а лучше просто ползите за мной. Как только войдём в контакт с противником, ожидаем сканирования, после чего я вас покидаю, а вы постепенно отступаете с боем.
Ленка была саженях в десяти справа, но девчонки ничего не ощущали. Всё-таки есть большая разница в уровне преподавания боевой практики для первой и третьей группы. Наши одногруппники её обязательно почувствовали бы, хотя бы на уровне неясного дискомфорта. Эмма не так зверствует, как наш Генрих? Вот в результате они и хлопают ушами, не контролируя даже ближайшее окружение.
— Мы так прямо в них и вползём, — скептически заметила Вербицкая. — Они же не на виду сидят.
— Не исключено, — признал я. — Но мы всё-таки постараемся этого избежать.
— А если здесь никого нет — что тогда? — поинтересовалась Золотова.
— Тогда мы радостно двигаемся к финишу и объявляем о своей победе. Точнее, о победе нашей команды.
— И какая у нас тогда доля будет?
— Золотова, твоя жадность начинает производить дурное впечатление, — укоризненно посмотрел я на неё. — Ещё раз повторяю, что я буду решать это только после победы, и решать буду сам, безо всяких обсуждений.
Мина нахохлилась и замолчала. В общем-то, я знал, откуда эта жадность происходит — она была старшей из трёх дочерей, родители зарабатывали немного, и семья была очень бедной.
— Ещё вопросы есть? — спросил я. — Ну раз всем всё ясно, ползите за мной потихоньку. А вы вообще ползать умеете? — вдруг пришла мне в голову мысль.
— Справимся, — хмуро отозвалась Мина.
— Ну-ну, — с сомнением сказал я. — Ладно, ползите, как умеете, только задницы не задирайте, на животе ползите.
От Ленки пришла волна веселья. Она уже успела переместиться ближе, но мои подопечные по-прежнему ничего не замечали.
Пока наша боевая группа с пыхтеньем потихоньку переползала от куста к кусту, мы с Ленкой старательно прислушивались к эмоциональному фону. Ползли мы уже минут двадцать, и я уже начал было сомневаться в наличии засады, когда от Ленки, наконец, пришёл предупреждающий импульс. Я немедленно замер и поднял руку, подавая сигнал к остановке. Судя по тому, что кто-то из девчонок ткнулся головой мне в ботинок, им было не до того, чтобы высматривать мои сигналы.
— Тихо, замрите! — скомандовал я, прикрыв глаза и вслушиваясь в эмоциональный фон.
Мешанина чувств от девиц здорово мешала, они просто фонтанировали недовольством и раздражением. Ленка почувствовала мои затруднения и указала примерное направление. Это и в самом деле был наблюдатель, который залез на подходящее дерево — разумная тактика для такого лесочка, где деревьев было не так уж много, зато кусты росли довольно густо. Наблюдатель скучал и почти дремал, поэтому эмоциональный фон от него был очень низким — неудивительно, что я не сумел заметить его на фоне помех от подопечных. Да и Ленка, скорее всего, смогла его обнаружить только потому, что была в стороне от нас.
Я порядком удивился неожиданной бестолковости родовичей — не нужно ведь быть ветераном спецназа для того, чтобы догадаться, что наблюдатель, который напряжённо всматривается в волнующуюся листву, уже через час потеряет способность что-то замечать. Я бы установил получасовые смены, а вот они догадались посадить дозорного на дерево, но почему-то не додумались, что его нужно регулярно менять.
Я огляделся — место было неплохим, даже хорошим. Густые кусты давали достаточно укрытия, и отсюда можно было отступить в любую сторону, где тоже хватало удобных позиций.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Так, девочки, — начал я, убедившись, что они наконец угомонились и внимательно меня слушают. — Там дальше на дереве сидит наблюдатель. Я его сейчас сниму, и они сразу всполошатся. После сканирования я сразу отхожу, а вы дайте им жару. На одном месте не сидите, перемещайтесь, здесь полно хороших укрытий. Продержитесь хотя бы полчасика.
— Так говоришь, будто это очень просто, против пятикурсников продержаться, — недовольно заметила Золотова.
— Это непросто, Мина, но я далёк от того, чтобы вас недооценивать, — мягко сказал я. — Ваш потенциал я достаточно представляю, и уверен, что вы вполне способны продержаться как минимум полчаса. Если не будете тупить, конечно.
— Ладно, постараемся, — неохотно сказала она.
— Мы постараемся, правда, — поддержала её подруга.
— Ну тогда я начинаю, — заключил я.
— Один момент, Кеннер, — задержала меня Мина. — Ответь на один вопрос, пожалуйста. Вот что ты нам всю дорогу спину подставлял — это ты нам настолько веришь или ты всё же как-то подстраховался?
— Если бы я вам не верил, я бы с вами вообще связываться не стал. Я вам верю, честно, — (девчонки польщённо заулыбались). — Но я, конечно же, подстраховался.
— Я почему-то так и подумала, — хихикнула Мина. — Ладно, начинай.
Я не стал ничего особо придумывать. Обычный воздушный толчок — и не ожидающий этого наблюдатель с диким воплем падает вниз. Затем впереди послышались крики — немного ближе, чем я ожидал. Вскоре там успокоились, и крики стихли, но сканирование так никто не запустил.
— Что они там, проснуться не могут, что ли? — с досадой пробормотал я и запустил ещё один мощный толчок в том направлении, откуда раздавались голоса. Воздушный кулак прошелестел по кустам, обрывая листья, и кто-то истерически завопил.
— Что у них там происходит? — удивилась Мина. — Я о второй группе лучше думала.
— Они, наверное, решили, что пятикурсники будут за них воевать и всех победят, вот и расслабились, — предположил я.
Наконец, пришла волна сканирования, сразу за ней зачем-то ещё одна, а затем третья.
— Какие же они всё-таки дуры, — засмеялась Золотова.
— Вы только сами не расслабляйтесь, — предупредил я. — Не надо их недооценивать. Сейчас у них суматоха утихнет, они соберутся и начнут всерьёз драться. Ну я пошёл, держитесь, девчонки.
В этот момент здоровенная осина в той стороне с тихим шорохом развалилась на несколько частей, накрыв кроной как раз то место, где шумели, и там опять что-то закричали. Затем развалилась вторая осина, и в криках послышалась паника.
— Это что ещё такое? — в полном обалдении спросила Ядвига и на меня уставились две пары совершенно круглых глаз.
— Это им просто предупреждение, чтобы боялись и особо не лезли, — объяснил я. — Всё, девчонки, пока.
Через полсотни саженей ко мне присоединилась Ленка.
— Что ты делаешь, Лен? — раздражённо выговорил я ей. — А если ты там кого-нибудь на две части разрезала?
— Я высоко резала, Кени, выше двух саженей. Никого там не было.
— Всё равно опасно, не делай так больше.
Она промолчала — явно не хочет врать, что больше не будет. Будет, конечно.
Чтобы не пропустить наших, нам пришлось бежать по краю болота. Край причудливо изгибался то в одну, то в другую сторону, и путь получался как бы не втрое длиннее.
— Вот почему преподы запретили мобилки использовать? — возмущалась Ленка. Возмущалась негромко, потому что берегла дыхание. — Насколько сейчас было бы проще найти их с мобилкой.
— У преподов нет задачи сделать нам проще, Лен, — я бы посмеялся её наивности, но этот кросс по зарослям допёк даже меня, и смеяться не хотелось. — У них задача сделать нам как можно сложнее, а потом с интересом наблюдать, как мы будем выкарабкиваться. Это вообще-то экзамен, помнишь?
