Читаем без скачивания Моё "долго и счастливо" (СИ) - Мария Сакрытина

Я выругалась про себя. Чёрт, я так заучилась, что оставила уборку квартиры на потом. И вот “потом” наступило. “Мужская одежда” - конечно же та, что я покупала Эдварду, когда он был здесь в последний раз - во многом по моей вине и без воспоминаний о “папе”-бизнесмене. Так что мне оставалось делать?

Убраться пораньше и всё хорошенько спрятать.

- А заодно, - тёк мёдом мамин голос, - расскажи, куда делась наша заначка на отпуск.

Бли-и-ин…

- Э-э-э… Н-н-ну.., - проблеяла я, подаваясь назад к двери.

- Катерина, - ласково позвала мама, наступая. - Ты же обещала… Кто это?

На этом месте у меня совершенно по-настоящему отнялся голос.

Ха, а я думала стоять перед плахой - самое страшное событие в моей жизни. Беру свои слова обратно. Стоять перед мамой и лопотать: “Ну я тут…э-э-э… хочу тебя кое с кем познакомить” оказалось намного страшнее.

Мама отступила, когда Эдвард, наконец, отодвинув меня и закрыв дверь, с поклоном, достойным истинного принца вручил ей цветы и заявил по-французски что-то вроде: “Позвольте мне просить руки вашей дочери”.

- Катя, - замогильным шёпотом выдохнула мама. - Кто это?

Эдвард снова поклонился и поцеловал ей пальцы - тоже в лучших фрэснийских традициях.

А я, потихоньку отступая к двери, булькнула:

- Это мой жених…

Мама закатила глаза и принялась сползать по стеночке.

Мы с Эдом бросились к ней наперегонки.

- Вот! Видишь, что ты наделал! - выпалила я на фрэснийском, подхватывая маму за плечо.

Эдвард удивлённо моргнул, но быстро взял себя в руки.

- Всё нормально, Котёнок, сейчас всё будет хорошо.

Да, у Эдварда был куда больший опыт общения с женщинами - в разных состояниях. Так что дальше пошёл хорошо отрепетированный на многих графинях и баронессах спектакль, в котором я играла роль зрителя, трясущимся голосом переводящего обоим главным героям их реплики.

Потому что когда мама пришла в себя, тут такое началось…

Эдварду устроили допрос с пристрастием, по сравнению с которым похожие сцены в фильмах про разведчиках могут только тихо завидовать. Кто, как, где познакомились, какие планы на будущее, спали мы уже (я поперхнулась) и да, не залетела ли я… и так далее в том же духе.

Мамина злость держалась ровно полчаса, уступив обаянию Эда, а уже через два часа мама сообщила, что я такого прекрасного юноши не достойна, а потому ни о какой свадьбе речь не идёт.

Я робко пролепетала, что вообще-то решать не ей… А Эдвард принялся объяснять, какое небо в алмазах ожидает меня во Франции в его загородном поместье в Ницце. Я аж заслушалась. Вот бы это было правдой…

Дело решилось, когда вернулся папа, послушал маму, посмотрел на Эда и непререкаемым тоном отправил меня в мою комнату.

- Ну как? - усмехнулся Ален, развалившись на кровати.

Я всхлипнула и сползла по стеночке.

- Это они ещё твою татуировку не заметили, - усмехнулся мальчишка. - Кстати, ночью мы улетаем официально регистрировать ваш брак. А потом пару дней этого… как он у вас… а, медового месяца. А потом ты возвращаешься, Катрин.

Я покосилась на него и снова всхлипнула:

- Я не хочу!

Мальчишка хмыкнул.

- А как ты думала - выйти замуж за принца.

***

- Ты правда считаешь, что оставить их вот так, было хорошей идеей?

Эдвард звонко щёлкнул ремнём безопасности и откинулся в кресле, закрыв глаза.

- Котёнок, они же твои родители и должны понимать, что если отдают тебя замуж…

- А они отдают меня замуж? - перебила я. - Или я от них убегаю?

Самолёт - маленький, удобный, персональный самолёт неизвестного мне французского бизнесмена, - разогнавшись, поднялся в воздух. У меня легонько заложило уши и вжало в кресло, но это было привычно. А вот Эдвард побледнел. И пробормотал, искоса глянув на меня:

- Катрин, это же был твой выбор. Ты правда думала, что, имея возможность, я не познакомлюсь с твоими родителями? Украду тебя, как вор, как…

Я погладила его руку.

- Нет, но не стоило всё так на них вываливать.

Эд глянул на меня и улыбнулся.

- Не беспокойся, Котёнок. Они наверняка всё понимают.

Понимают! В сознании фрэснийского принца точно не укладывалось, почему я вообще возмущаюсь. В его мире знатных леди выдавали замуж молодыми - моложе меня - а, отдав мужу, преспокойно о них забывали. Эдвард наверняка ждал от моих родителей того же.

А вот мне пришлось выпить сию чашу сполна. Успокаивать маму, объяснять папе, почему Эд ничерта не знает английский (но он же француз, а французы все так трепетно любят свой язык… как-то так плюс прочая ложь). Объяснять, что никакой торжественной свадьбы у нас не намечается, что мы просто распишемся (знать бы, где), что я буду по-прежнему их навещать и вообще жить в Москве, пока университет не закончу, что я хорошо всё обдумала и решила. Всё это прошло мимо Эдварда и всё это он наверняка не смог бы осознать.

- Как ты можешь так спокойно… на это смотреть? - тихо спросил Эд, видя, как я гляжу в иллюминатор на удаляющуюся землю.

Я подняла голову.

- А что такое?

Эд вздрогнул и промолчал.

Да, но есть вещи, которые не понять мне.

- Всё нормально, привыкла же, - улыбнулась я, по-свойски потянувшись к кнопке и вызывая стюардессу. - Думаю, нам надо выпить шампанское. Всегда мечтала выпить на борту шампанское. Особенно на борту личного самолёта. Вы просто исполняете мои мечты, Ваше Высочество!

Эд улыбнулся через силу, с опаской косясь на иллюминатор, пока я его не закрыла.

Но я видела, насколько принцу не по себе.

- Всё будет хорошо, - чокаясь фужером, улыбнулась я. - Ты же со мной.

Сидящий в кресле подальше от нас Ален оторвался от какой-то детской игрушки, которую принесла ему при взлёте бортпроводница, и громко прошептал по-русски:

- И-ди-о-ты.

Я предпочла не обратить на него внимания, а задумавшийся о чём-то Эдвард вряд ли услышал.

Следующие три дня были фееричны. Мой телефон разрывался - трезвонила Таня, другие одногруппницы, старые подруги, конечно, мама с папой. В итоге Эдвард выкинул мой смартфон в море, а, когда я возмутилась, вытащил айфон - с новой сим-картой, и последней модели. Я махнула рукой - сидя в шезлонге на пляже вообще возмущаться сложно.

С “отцом” Эда знакомиться не пришлось - он прислал нам цветы и кредитку, на этом его вклад в женитьбу “сына” закончился. И слава богу.

Я так и не поняла, где мы расписывались, но репортёров там не было (зато была охрана, много). Никакого платья, букета невесты и прочей мишуры, о которой я мечтала. Меня выгрузили из самолёта, загрузили в автомобиль с тонированными окнами и куда-то отвезли. Там мы с Эдом одели друг другу кольца, сообщили по-английски усатому дяденьке, как мы согласны жить долго и счастливо, поцеловались - и всё.