— Хочешь все-таки продать корреспондента?
— Продать, Терентий Дмитриевич.
— Ох, Семен, Семен… Не дают тебе покоя десять тысяч. Ты что же, за золото липу хочешь подсунуть японцам?
— Зачем же липу! И мысли такой не было. Настоящего корреспондента.
— А где он у тебя? Где? Думаешь посадить за стол Яковенко или Санина и заставить их сочинять реляции по ОКДВА. Да Итагаки в два счета разгадает обман и тогда уж наверняка уберет Пояркова. Такое не прощают.
— Повторяю, не липового, а настоящего корреспондента, — сказал Западный, давя на слово «настоящий».
— Так ты в штаб метишь?
— Да.
Дерибас огорченно покачал головой:
— Ну и хитер! Умыкнул идею. Что с тобой делать, Семен, не знаю… — Опять смеялись глаза Дерибаса, опять лукавые искорки вспыхивали в узких прорезях.
— Могу подсказать! Дать своему заместителю распоряжение подготовить приказ о начале контроперации.
— Торопишься больно… Ведь сказал уже: в чужой огород лезем. В других масштабах пойдет измерение. И решать вопрос; быть или не быть этому корреспонденту, придется не нам с тобой. Наше дело доказать, что он нужен. Только доказать!
— Докажем.
— Постараемся, — поправил своего заместителя Дерибас. — Ты вот что, Семен, подготовь доклад и проект приказа. Проект приказа о проведении контроперации… Название потом. Все потом.
— Ясно, Терентий Дмитриевич…, Поярков войдет в операцию под японским именем?
— А как нарекли его в Харбине?
— Сунгариец.
— Сунгариец… — Дерибас поморщился. — Для нас он остается Академиком! И береги его, Семен! По нему японцы будут судить о состоянии погоды на нашем берегу…
Ночной звонок Комуцубары
22 августа в 3 часа ночи полковник Комуцубара получил первое донесение из Благовещенска. Оно было очень коротким и оторвало полковника от отдыха всего лишь на несколько минут:
«Был у родственников. Все живы и здоровы. Обещали помочь в розыске брата. Он в Хабаровске. Работает на прежнем месте.
Сунгариец».
Комуцубара приказал дежурному тотчас связать его по телефону с Харбином, с Доихарой Кендзи. Пока тот звонками будоражил линию, полковник накинул на себя китель и спустился вниз. Лестница в двадцать ступенек помогла ему собраться с мыслями и подготовить рапорт. Он хотел очень четко и очень торжественно преподнести Доихаре приятную новость. Там, в Харбине, ждут, с нетерпением ждут донесения из Благовещенска. И именно такого.
Ответ в трубке его разочаровал. Да что там разочаровал. Огорчил. Не было в миссии Доихары. Не было дома. И даже в самом Харбине. Он срочно вылетел в Токио. По интересующему полковника делу следует обратиться во второй отдел штаба.
Докладывать сразу расхотелось…
Полковник долго вертел в руках трубку, раздумывая, как поступить. Его, конечно, соединят с заместителем начальника отдела, с этим завистником и интриганом Янагитой Гендзо. Давним конкурентом Комуцубары. Если бы добраться до самого Исимото. Но Исимото не занимается непосредственно левым берегом, и этой операцией тем более. Он удивится неосведомленности полковника и переадресует Комуцубару проклятому Янагите. Еще сделает выговор.
Остается Янагита. Один Янагита. Не докладывать же прямо в Токио!
И полковник попросил дежурного соединить его с заместителем начальника разведки Квантунской армии. Возможно, он еще в штабе. Всем известно, что Янагита работает ночами.
— Полковник полчаса назад уехал домой, — ответили с другого конца провода.
«Спит, — отметил не без удовольствия Комуцубара. — Очень хорошо!»
— Соедините с квартирой!
— Полковник просил не беспокоить его до семи утра.
— Иногда надо беспокоить и до семи утра. И не только полковника. Соедините немедленно!
— Слушаюсь!
Янагита откликнулся сразу. Он или не спал еще, или проснулся при первом звонке.
— Да!
— Говорит полковник Комуцубара. По схеме В-77 поступило сообщение.
— Давайте!
Комуцубара начал читать текст и услышал в трубке напряженное, жадное дыхание Янагиты, даже почувствовал, кажется, как оно горячо.
— Подпись? — спросил Янагита, когда Комуцубара кончил читать.
— Сунгариец.
— Его рука?
— Да.
— Сейчас же отправьте секретным пакетом в Харбин. Все последующие сообщения передавать немедленно.
Им нужен большой Корреспондент? Пусть он будет!
В начале октября, а точнее, третьего числа, в одиннадцать утра, командующий Особой Краснознаменной Дальневосточной армией Василий Константинович Блюхер принял Дерибаса.
— Никого не пускать до двенадцати! — предупредил командарм своего адъютанта. — Нам хватит часа, Терентий Дмитриевич?
— Вполне.
Через час полномочный представитель ОГПУ простился с Блюхером и вернулся к себе. А еще через двадцать минут уже у себя в кабинете, он подписал секретный приказ о начале контроперации под кодовым названием «Бусидо-мираж». Внизу, перед подписью Дерибаса, стояла фраза: «Санкционирована Объединенным Государственным Политическим Управлением СССР».
— Вот что, Семен, — сказал Дерибас, после того как все формальности были соблюдены и приказ с планом проведения контроперации спрятан в сейф, — надо форсировать второй этап. Академик должен выйти на Корреспондента…
— Командировка в Хабаровск?
— С вечерним поездом. Описание места встречи, приметы Корреспондента подготовить сейчас же. Диалог составите вместе с Академиком по возвращении из Хабаровска.
— Родственник поедет?
Дерибас мысленно проследил за Академиком, чужим, придирчивым взглядом оценил все и сказал:
— А где живет этот родственник?
— По легенде — в Хабаровске.
— И адрес известен?
— Старый адрес. Его, кажется, проверяли китайцы — так полагает Академик. Сомнений, во всяком случае, не выражали.
— А японцы?
— Неизвестно.
— Теперь проверят. Что за люди эти родственники?
— Бывший работник таможни. Семья из шести человек, старший сын женат, двое детей…
— Кто близок к Корреспонденту?
— Старик. Он из бывших офицеров, добровольно перешедших на сторону Советской власти.
— По версии?
— На самом деле.
— Сын может встретить Академика?
— Они не знакомы.
— Дайте фотографию Академика, назовите приметы, установите пароль.
— Может быть, лучше явиться прямо домой? У них особнячок, тихое место…
— Нет, пусть встретят. И повеселее, как желанного гостя.
