И закурить «Опал». Да, тот самый «Опал». Именно с него она начала курить, когда работала в прокуратуре, в отделе делопроизводства следственного управления. Это потом уже было телевидение, потом уже была дочь, потом был…
— Кать, ты чего? — ее осторожно тронули за плечо.
Она не обернулась. Она не любила, когда ее видели такой.
— Кать… Ну, может, все еще вернется, а Кать?
Она покачала головой.
Мир изменился раз и навсегда. Муж остался там, в XXI веке. В такой далекой и теперь уже недостижимой Америке.
Эх, Катя, Катя… Может быть, надо было меньше думать о карьере?
* * *
— Ну что там, сержант?
— Молчат… По зубам вчера получили и молчат.
— Это хорошо, что молчат. Смотри в оба глаза!
Лейтенант шагнул было по траншее, чтобы проверить свой взвод, державший немцев на самой западной окаемочке Советского Союза, но сержант окликнул его:
— Товарищ лейтенант, а что там товарищ Сталин?
— Сталин? — вдруг остановился лейтенант. — А что Сталин? С нами товарищ Сталин. Ему просто не до тебя сейчас, сержант.
— Просто бойцы волнуются, товарищ лейтенант!
— Пусть лучше гильзы приберут, чем волноваться попусту. Народное добро!
Комвзвода сделал несколько шагов. Вдруг остановился и сполз на корточки по сырой земле траншеи. Достал из планшета пачку «Беломора». Выщелкнул папиросу. Закурил, глядя в туманное небо.
Вот как бойцам объяснить, что Сталина больше нет? И Советского Союза больше нет?
Как им объяснить, что отныне Советский Союз — это мы?
И что Сталин — это тоже мы?
Начинался день четвертый…
Смертный бой
ПРЕДИСЛОВИЕ
«Война окончена, забудьте…»
Сколько раз нам приходилось слышать и читать эти простые слова, сказанные и написанные неглупыми людьми. Призывающими к следованию «общечеловеческому взгляду на историю», «гуманистическим ценностям», говорящими и пишущими об «обманутых диктаторскими режимами простых людях», подменяющими смысл великого подвига и трагедии всего советского народа рассуждениями о «бессмысленных жертвах» и «маршалах-мясниках».
Ревизия взглядов на Великую войну — лучший способ заставить народ забыть ее. Превратить героизм солдат в «оболваненность сталинской пропагандой», подвиг тружеников тыла — в «страх перед неотвратимыми репрессиями». Какому народу понравится осознать себя жертвой злой воли тирана, а не творцом Победы?
Разрушая память народа в угоду чужим интересам, подменяя жестокую логику борьбы с нацизмом обывательскими представлениями, ревизионисты тем самым готовят благодатную почву для возрождения человеконенавистнической идеологии и практики, побежденной в середине двадцатого века усилиями наших дедов и прадедов.
И вот уже на стенах русских домов появляются свастики, а по улицам русских городов маршируют люди с нацистскими приветствиями. А это означает, что война не окончена, если духовные наследники Третьего рейха поднимают голову в стране, вынесшей всю тяжесть борьбы с коричневой чумой. И победившей ее.
Своей книгой мы хотим ответить всем фальсификаторам истории Великой Отечественной войны: «Нет, война не окончена. Пока живы те, кто помнит ее. Пока не похоронены погибшие солдаты Великой Отечественной, лежащие в земле почти семь десятков лет. Пока есть опасность возрождения нацизма».
Пусть для того, чтобы показать без преувеличения всенародный характер борьбы, нам потребовалось фантастическое допущение. Пусть наша книга ориентирована в первую очередь на подрастающее поколение. Главное — в том, что мы постарались ответить на вопрос: «Не утрачен ли нами, потомками поколения победителей, тот внутренний стержень, что стал главным залогом победы советских людей над жестоким и сильным врагом?»
Авторский коллектив — постоянные участники литературного форума «В Вихре Времен» (http:// forum.amahrov.ru), выступающие под общим псевдонимом Федор Вихрев:
Ивакин Алексей
Логинов Анатолий
Акимов Сергей
Артюхин Сергей
Колганов Андрей
Конев Александр
Шеховцов Алекс
Сергеев Виталий
Судьбин Андрей
Тупицын Андрей
Туробов Андрей
Шкаев Александр
Рольщиков Виталий — выражает надежду, что поставленные, непростые по нынешним временам, задачи оказались нам по силам. И наша книга сможет изменить хоть что-то в лучшую сторону. По крайней мере, заставит задуматься, а куда же мы придем, если забудем о Войне и о Победе? Нашей общей Войне и нашей общей Победе…
С уважением, редакторы-составители Алексей Ивакин, Андрей Туробов
ПРОЛОГ
Музыка, музыка, музыка… Вечная музыка, музыка, музыка…
Сапогами по асфальту — шершавая музыка, музыка, музыка дорог.
Мальчики идут на смерть.
Отцы, мужья, сыновья идут по улице к вокзалу.
Где-то там, впереди, стоит под парами эшелон. Музыка играет духовым оркестром на обочине. Мальчики идут на войну.
Там, впереди, будут окопные вши, трехлинейки, минометные обстрелы. Но об этом еще никто не знает. Они просто идут под музыку, музыку, музыку…
Колонна мальчиков, ощетинившись сталью штыков, бряцает консервами в вещмешках. Метр за метром — они уходят от дома в неизвестность.
Вот они подходят к вагонам. Вот они уже в самих вагонах. Они оглядываются на своих девочек, зная, что оглядываться нельзя. Они знают, но смотрят. И взгляды ищут друг друга. Безмолвный крик над заплаканными перронами. Мальчики стоят в вагонах. Девочки молчат вдоль эшелона. Жизнь разорвана. Лишь тонкие ниточки взглядов между ними. Нельзя смотреть, нельзя не смотреть.
Нервы стянуты. Сердца разломлены горбушкой хлеба. И музыка, музыка, музыка…
Мальчики… Девочки…
Крик взлетает к небесам, когда поезд трогается.
И девочки нестройной толпой бредут по домам, стараясь ступать на невидимые следы своих мальчиков.
Музыка стихла вдали. Недоплакавшие окна рыдают по ночам.
Но от танков слезы не спасают.
Кому-то повезет. Кого-то привезут.
Мальчики лежат в школьных классах. Девочки выносят заскорузлые бинты.
На рваной линии разреза, между миром и войной — бинты, мальчики, пули и девочки. И музыка, музыка, музыка… Прощай, славянка, прощай. Прощай меня за то, что я не смог. Вечно меня прощай.
Когда посадишь березку рядом с моей могилой — прощай меня.
Когда повесишь мемориальную доску на бывший госпиталь — прощай меня.
Когда принесешь мне цветы — прощай меня. До смерти меня прощай и после нее тоже.
Прости, что вместо тебя дорога под меня ложилась. Прости, что я сам пророс в земле, а не в тебе.
Давай поверим, что это не нас убили. Я еще жив, и ты еще ждешь. И звездочки не на погонах, а на небе. И пыль не от взрывов, а от пашни. Давай?
Увы… Не обмануть судьбу. Музыку не обмануть.
Я помню тебя на том перроне.
Помнишь ли ты меня?
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
29.10.2010/25.06.1941
Дмитрий Медведев. Президент. Москва— Вячеслав Юрьевич, и что мне делать с этими письмами? Проигнорировать? Или поручить вам поблагодарить за проявленную активную гражданскую позицию и тех и других? В процессе личной встречи?
Голос президента буквально сочился ядом. Еще бы! С утра пораньше заместитель главы администрации принес «в клювике» два письма от «представителей творческой интеллигенции и деятелей культуры». Одно в поддержку идеи отмены моратория на применение смертной казни как средства наказания, а второе — конечно же, против! Чума на оба их дома… Бубонная…
— Я могу устроить вам такой праздник. Сами принесли — сами и расхлебывайте с подписантами. И вообще — вы чем думали, когда эти коллективные доносы мне на стол клали? И о чем?
— В своих действиях я руководствовался, в первую очередь, высшими соображениями. Сейчас, как никогда, важно обозначить единство общества. — Голос главного, согласно неофициальной «табели о рангах», идеолога государственного курса был как обычно ровен. Человек, ославленный на весь мир «серым кардиналом Кремля», мог позволить себе многое, но только не страстность. «Если ты волнуешься, значит, ты уже проиграл» — следование этому принципу, усвоенному им еще в студенческие годы, никогда не подводило.
— Если нам до сих пор не удавалось нащупать точки соприкосновения для разных по идеологическим предпочтениям групп, то сейчас, как мне представляется, настал именно такой момент.
— Какой момент? Вы что, так и не поняли ничего? Идет война, и как всегда не та, к которой мы худо-бедно готовились. Нынешний наш противник многими поколениями воспринимался как абсолютное зло. Даже последние десятилетия не смогли стереть из народной памяти старый образ врага. — Глава государства резко отмахнулся от попытки собеседника что-то объяснить или возразить… Уже неважно.
