29 ноября 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень». В ней Бродский клеймился за «паразитический образ жизни». Ситуацию усугубила личная драма – в это время поэт расстался с женой Мариной Басмановой. Реакция общественности не заставила себя ждать. Процесс был запущен, и 13 февраля 1964 года Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве. В связи с заключением Бродского Анна Ахматова произнесла: «Какую биографию делают нашему рыжему!»
Все эти несчастья не могли пройти даром – 14 февраля у него случился в камере первый сердечный приступ (с этого времени он постоянно страдал стенокардией). Через месяц Бродский был приговорён к пяти годам принудительного труда в отдалённой местности. Он был сослан в Коношский район Архангельской области и поселился в деревне Норенская. Однажды в одном из интервью Бродский говорил: «Один из лучших периодов в моей жизни. Бывали и не хуже, но лучше – пожалуй, не было». В ссылке Бродский не оставлял любимых занятий – чтения и стихотворчества. Он изучал английскую поэзию, в том числе творчество Уистена Одена, с которым впоследствии встретился в Лондоне (англо-американский поэт XX века, творивший в жанре интеллектуальной лирики).
Суд над поэтом стал одним из фактов, спровоцировавших начало правозащитного движения в СССР. В конце 1964 года письма в защиту Бродского были отправлены Шостаковичем, Маршаком, Чуковским, Паустовским, Твардовским, Германом. По прошествии полутора лет срок ссылки был сокращен до фактически отбытого под давлением мировой общественности (в частности, после обращения к советскому правительству Жан-Поля Сартра и ряда других зарубежных писателей). В сентябре 1965 года Бродский по рекомендации Чуковского и Бориса Вахтина был принят в профгруппу писателей при Ленинградском отделении Союза писателей СССР, что позволило в дальнейшем избежать обвинения в тунеядстве. Несмотря на все это, как это ни странно, Бродский противился навязываемому ему образу борца с советской властью и отказывался драматизировать события своей жизни.
И все-таки поэт явно не вписывался в привычную жизнь советского государства, а его литература – в привычную советскую идеологию. В 1972 году из двух вариантов – принудительное лечение в психиатрической лечебнице или эмиграция – Бродский выбрал второе. Уже чрез месяц после этого начал работать в должности приглашённого профессора на кафедре славистики Мичиганского университета в Энн-Арборе: преподавал историю русской литературы, русской поэзии XX века, теорию стиха. В 1981 году переехал в Нью-Йорк. Не окончивший даже школы Бродский работал в общей сложности в шести американских и британских университетах, в том числе в Колумбийском и в Нью-Йоркском. Продолжая писать на английском языке, «чтобы быть ближе (…) к Одену», получил широкое признание в научных и литературных кругах США и Великобритании, удостоен Ордена Почётного легиона во Франции. Занимался литературными переводами на русский и на английский.
В 1986 году переведенный на английский при участии автора сборник эссе Бродского «Less Than One» («Меньше единицы») был признан лучшей литературно-критической книгой года в США. В 1987 году Бродский стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, которая была присуждена ему за «всеобъемлющее творчество, насыщенное чистотой мысли и яркостью поэзии». В Стокгольме на вопрос интервьюера, считает ли он себя русским или американцем, Бродский ответил: «Я еврей, русский поэт и английский эссеист». Бродский являлся также лауреатом стипендии Макартура, Национальной книжной премии и был избран Библиотекой Конгресса поэтом-лауреатом США.
Родители Бродского двенадцать раз подавали заявление с просьбой разрешить им повидать сына (вместе или по отдельности), но им было отказано. Мать Бродского умерла в 1983 году, немногим более года спустя умер отец. Оба раза Бродскому не позволили приехать на похороны. Родителям посвящены «Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга…» (1985 год), «Памяти отца: Австралия» (1989 год), эссе «Полторы комнаты» (1985 год).
С началом перестройки в СССР стали публиковаться стихи Бродского, литературоведческие и журналистские статьи о поэте Последовали приглашения вернуться на родину. В 1990 году Бродский женился на русско-итальянской переводчице Марии Соццани.
Часть Нобелевской премии Бродский выделил на создание ресторана «Русский самовар», ставшего одним из центров русской культуры в Нью-Йорке.
Ночью с 27 на 28 января 1996 года в Нью-Йорке сердце поэта остановилось. Сердце, по мнению медиков, остановилось внезапно – инфаркт.
Присланное телеграммой предложение депутата Государственной Думы РФ Г.В. Старовойтовой похоронить великого поэта в Петербурге на Васильевском острове было семьёй отвергнуто – Бродский не хотел возвращаться на родину. 31 января 1996 года состоялись похороны поэта в Нью-Йорке. Поминки состоялись в ресторане «Русский самовар».
После смерти Бродского в журнале «Нью-Йоркер» появилась статья, в которой была высказана мысль о перезахоронении Бродского в Венеции, которую он безумно любил. Вдова Бродского Мария поддержала эту идею. Удалось договориться с властями Венеции о месте на старинном кладбище Венеции на острове Сан-Микеле.
Могила поэта находится на кладбище Сан-Микеле в Венеции.
Артисты
Эйзенштейн Сергей Михайлович
1898–1948
советский режиссёр театра и кино
Сергей Эйзенштейн родился в Риге (Российская империя) 22 января 1898 года в состоятельной семье городского архитектора Михаила Осиповича Эйзенштейна. Его отец, Михаил Осипович Эйзенштейн, был рижским городским архитектором и дослужился до чина титулярного советника. Михаил Эйзенштейн умер в Берлине, но был похоронен на русском кладбище. Мать, Юлия Ивановна Конецкая, дочь богатого предпринимателя и Ираиды Матвеевны, дочери богатого купца. Сергей был крещён в Кафедральном соборе. Его крёстной матерью стала бабушка, купчиха первой гильдии, Ираида Конецкая. Ираида Конецкая умерла от инсульта на паперти храма, молясь на надвратную икону.
Семья жила зажиточно, имела прислугу и принимала у себя крупнейших чиновников города. Родители любили Сергея, но, будучи заняты собой, не отдавали ему должного внимания. В 1907 году, во время Первой русской революции, семья уехала в Париж. В том же году они вернулись, и Сергей поступил в рижское реальное училище. Помимо основного образования он получал уроки игры на рояле и верховой езды. Учил три языка: английский, немецкий и французский; постигал искусство фотографии, увлекался рисованием комиксов и карикатур. На Пасху и Рождество Сергей ездил к бабушке в Санкт-Петербург.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
