Читаем без скачивания Вторая мировая война. Ад на земле - Макс Хейстингс

Единственная польза от атаки с Мидуэя (и какой ценой был куплен этот результат!) – был нарушен график взлетно-посадочных операций на японских авианосцах. Нагумо во что бы то ни стало требовалось вернуть отправленные к Мидуэю самолеты, прежде чем развернуть атаку против Флетчера, поскольку у его бомбардировщиков заканчивалось топливо, а еще он распорядился поменять заряды на убранных в ангары Kate и вновь оснастить их торпедами. На данном этапе операции было бы гораздо разумнее отвернуть обратно и увеличить расстояние до противника, чтобы выгадать время на организацию воздушных сил и подготовиться к сражению. Однако Нагумо с характерной для японцев инертностью продолжал движение по заданному курсу. В 09:18, когда на японских палубах все еще продолжалась суета, в баки самолетов спешно заливалось горючее, патруль истребителей подал очередной сигнал тревоги и начал выпускать маскировочную дымную завесу. Приближались передовые самолеты Флетчера, и навстречу им рванулись Zero.

Перед вылетом коммандер Джон Уолдрон, крепкий, жесткий, чрезвычайно уважаемый уроженец Южной Дакоты, возглавлявший отряд торпедоносцев на Hornet, сказал своим пилотам, что грядущее сражение «станет историческим и, надеюсь, славным событием». Командир эскадрильи Wildcat Джимми Грэй писал: «Мы все понимали, что попали на центральный ринг всего мира»36. Коммандер Юджин Линдси, глава 6-го отряда торпедоносцев, пострадал несколькими днями раньше: он еле выскочил из самолета после вынужденной посадки. Из-за ран на лице ему было больно надевать очки, но в утро сражения возле Мидуэя он настоял на своем праве участвовать в бою. «Для этого меня готовили», – упрямо сказал он и вылетел навстречу своей смерти.

Американские самолеты волнами атаковали японский флот. Джимми Грэй писал: «Увидеть по ту сторону облачности белые перья, появлявшиеся в кильватере судов на большой скорости и понять, что вот они, как на ладони, те самые японцы, впервые, после того как семь месяцев подряд они так зверски нас колотили, – мало кто за целую жизнь испытает подобное чувство». Двадцать Wildcat эскорта летели высоко, а Devastator по необходимости атаковали в нижнем эшелоне. Сквозь щелчки радиосвязи доносились аргументы и контраргументы пилотов истребителей и торпедоносцев: они продолжали спорить о тактике даже на подлете к противнику. Wildcat держали высоту, им бы не хватило запаса топлива, чтобы надолго зависнуть над вражеским флотом. В результате, когда на Devastator накинулись японские Zero, началась бойня. Двенадцать торпедоносцев 3-го отряда летели единым строем на высоте 800 м и до цели им оставалось еще 26 км, когда их перехватили японцы. Последовало несколько жестких схваток. Один из немногих уцелевших пилотов, Вильгельм Эсдерс, писал: «Когда примерно в миле от авианосца наш ведущий начал заходить для атаки, его самолет сбили, он, полыхая, рухнул в море. На моих глазах только пять самолетов успели сбросить торпеды»37. Devastator Эсдерса тоже был подбит, радист смертельно ранен, в кокпите взорвался баллон кислорода, под брюхом проходили трассы зенитного огня, поливали из пулеметов Zero. Экипажу Эсдерса еще повезло: вражеские самолеты преследовали их всего 20 минут, а затем повернули обратно.

Devastator упорно шли на цель на максимальной скорости сто узлов, и один самолет за другим, разбившись вдребезги, падал в океан. Пулеметчик на бомбардировщике услышал по радио голос Уолдрона, который вел свои самолеты в бой: «Джонни-один Джонни-два! Как я иду, Доббс?.. Атакуйте немедленно! Два истребителя уже в воде… Мои ведомые сбиты!» Уолдрона в последний момент видели, когда он пытался выскочить из объятого пламенем самолета. Встретив первую волну самолетов, командир группы Zero хладнокровно отчитался: «Все 15 вражеских торпедных бомбардировщиков сбиты». Многие самолеты второй волны погибли в тот момент, когда маневрировали, выбирая угол атаки – японские авианосцы резко поворачивали, избегая удара. В отчаянии американский пулеметчик, чье орудие заклинило, разрядил в преследующий его Zero 45-миллиметровый автоматический пистолет.

Джордж Гэй, вылетевший с Hornet на одном из Devastator, имел в своей эскадрилье репутацию хвастуна, однако в итоге только он один из всей команды и уцелел. Упав в море – сам раненный пулей, два других члена экипажа мертвы, – он целый день болтался в воде, наслушавшись историй о том, как японцы приканчивают сбитые экипажи. Лишь с наступлением ночи он рискнул надуть спасательную шлюпку, и ему вновь неслыханно повезло – наутро его подобрал патрульный самолет-амфибия.

На авианосцах Нагумо команде пришлось выдержать час величайшего напряжения, пока к ним сквозь шквал зенитного огня прорывались Devastator. Но большая часть торпед упала вне радиуса поражения, и эти снаряды (Mk 13) двигались в воде так медленно, что японские корабли прекрасно успевали выполнить маневр и уйти с их пути. «Я не заметил или не почувствовал, как были сброшены торпеды»38, – признавался один из стрелков на Devastator. Он предположил, что мог этого не заметить, потому что в тот момент пилот пытался увильнуть от огня. «Несколько дней спустя я спросил его, где он сбросил бомбы. Он ответил, что сбросил, когда понял, что мы остались совершенно одни и что шанса доставить торпеду на нормальное расстояние для поражения нет». Я в тот момент не понял, что он хотел сделать, а по нам вовсю били зенитки, и я заорал в переговорное устройство: “Пора убираться к чертям!” – и мой крик, вероятно, подтолкнул его к этому решению».

Сразу после 10:00 атакующие отстрелялись, ни разу не попав в цель. В тот день в воздух поднялся 41 американский торпедный бомбардировщик, а вернулось лишь шесть, из 82 членов экипажа выжили только 14, но даже их самолеты были в многочисленных пробоинах. Раненый пулеметчик Ллойд Чайлдерс услышал слова своего пилота: «Мы не вытянем». Их Devastator долетел до корабля, но не смог сесть на палубу Yorktown, развороченную бомбой. Пилот нырнул в море, и Чайлдерс успел еще похлопать исчезавший в волнах хвост самолета в благодарность за то, что верная машина доставила его к своим. Но многие среди уцелевших были в ярости: их принесли в жертву безо всякого смысла, собственные истребители не прикрывали их роковой вылет. Стрелка с одного из Devastator, чей самолет благополучно приземлился на Enterprise, пришлось удерживать силой, чтобы он не избил пилота Wildcat.

У американских истребителей в тот день было немного удач. Один из сбитых самолетов – на счету Джимми Тэча, которому предстоит стать одним из лучших тактиков в морской авиации той войны. Тэч, по его словам, сорвался, когда увидел, как японский самолет прошил очередями идущую с ним рядом машину: «Я обозлился, потому что мой бедняга ведомый никогда прежде не бывал в бою, стрелковая подготовка у него была никакая, а этот Zero разнес его в клочья. Я решил поливать его огнем, идя на сближение, пусть он отвернет, а не я, и так оно и вышло, причем он разминулся со мной лишь на пару метров, а из днища у него било пламя. Так крутые парни гонят свои авто лоб в лоб, проверяя, кто первый струсит, только мы еще и стреляли»39.

На американцев обрушивалась катастрофа за катастрофой, такая цепочка неудач грозила дурным исходом всего сражения. Но судьба внезапно переменилась: Нагумо дорого заплатил за то, что не сумел нанести удар по Спрюэнсу, когда вражеский флот оказался вблизи (хотя, разумеется, это упущение оказалось вынужденным). Многие Zero находились в нижнем эшелоне, и у них заканчивалось топливо, когда вслед за последней атакой торпедоносцев высоко в небе вновь загудели американские самолеты.

Пикирующий бомбардировщик Dauntless оказался единственной эффективной машиной на вооружении американской морской авиации по состоянию на 1942 г., и буквально за несколько минут ход Тихоокеанской кампании переломился в пользу США. Эскадрилья Dauntless налетела на авианосцы Нагумо. «Я увидел мерцание со стороны солнца, – вспоминал Джимми Тэч. – Это было так красиво, словно серебристый водопад: заходили на позицию пикирующие бомбардировщики. Мне казалось, будто каждая бомба ложится точно в цель»40. На самом деле первые три бомбы, сброшенные на Kaga, пролетели мимо, но четвертая угодила в судно, и послышался отрадный для нападавших звук взрывавшихся на авианосце орудийных складов. Та же участь постигла Soryu и Akagi41. Пилот Wildcat Том Чик оказался еще одним восторженным зрителем устроенного бомбардировщиками представления. «Я оглянулся и увидел, как Akagi буквально развалился надвое. Сперва на взлетной палубе между островной надстройкой и кормой взметнулось ярко-оранжевое пламя взрыва. Затем сразу же бомба взорвалась у миделя, а возле кормы поднялся фонтан брызг от едва разминувшейся с нею бомбы. Почти одновременно взлетную палубу Kaga изуродовали взрывы и языки пламени. Я все еще не отрывал глаз от Akagi, и тут взрыв на уровне ватерлинии словно бы выпотрошил корабль – выглядело это словно катящийся изжелта-зеленый шар света. Здорово попало и Soryu. Все три корабля начали рыскать, за ними уже не тянулась ровная пенистая струя в кильватере. Я медленно кругами уходил вправо, совершенно ошеломленный».