— Да пойми ты, глупая, он всё равно уже не был человеком, — уговаривала меня Ари.
— Да, — заплетающимся языком сказала я, — но такая смерть…
И всё, я отъехала.
Отдыхала я недолго, всего-то несколько минут, но зато успела напугать Ари. Она наклонилась надо мной и изо всех сил хлестала по щекам. «Синяк будет»: — равнодушно подумала я.
— Ну, наконец-то! Что-то ты, Санька стала сентиментальной сверх меры. Что с тобой? Ты не беременная?
Ага, только этого мне и не хватало! Как будто просто расчувствоваться человек не может?
— От кого? — ядовито спросила я.
— Ну, не знаю. У тебя тут появился такой поклонник, что меня бы не удивило, если бы ты не устояла. Тем более, что Соф теперь женат.
Да при чём тут Соф?! Я уже и забыла, что когда-то была в него влюблена. А вот Тирто…
— Ничего у нас не было, и быть не может!
Она, похоже, мне не верит, улыбается ядовито и ласково так говорит:
— Это почему же? А по мне так всё очень даже может быть.
Я вспыхнула, как маков цвет. Что за идиотская привычка лезть человеку в душу?!
— Потому, — говорю, — что скоро мы покинем этот мир, а он здесь останется.
Мы уже собрались уходить, когда обнаружили вокруг себя толпу местных жителей. Не знаю уж, что они удумали, по их лицам ничего не разберёшь, но, учитывая местные нравы, ничего хорошего это не предвещало. Ари посмотрела вниз, где под ногами валялся труп выпотрошенного бедняги и, немного в сторонке, его сердце и нахмурилась. Может быть, мы их недооценили? Может, что-то человеческое в них ещё осталось? Тогда нам несдобровать! За такие штучки нас запросто могут порвать, как туалетную бумагу.
— Ари, — шепчу испуганно, — мне кажется, что мы им не нравимся.
Ари спокойно окинула всех собравшихся взглядом и высокомерно произнесла:
— А они нам, можно подумать, нравятся.
— Да, но их больше.
— Этих? — она даже поперхнулась от смеха. — Да хоть в три раза больше! Мне их даже убивать не хочется. Они чуть живые. Не думаю, что они рискнут что-нибудь против нас предпринять.
Но они рискнули! И, как ловко рискнули! Видимо, где-то в стороне у них притаился какой-то ловкий человечек, который вовремя пульнул, уж не знаю из чего, но знаю точно, что игла, которая в меня впилась, была смазана ядом морского Охотника. Ари тоже получила свою порцию. Ай, да дикари! Молодцы ребята, хорошо соображают, если припрёт! Вскоре я упала. Дикое и страшное состояние!
Куда-то они нас несли и это меня немного обнадёжило — не стали сразу кромсать и грызть. Потом бросили, как дрова в каком-то грязном, вонючем домишке, пол которого был устелен полуистлевшей травой, и ушли. Я пыталась что-то сказать Ари, но бесполезно — меня парализовало полностью. Голову я повернуть не могла. Так и лежала, уставившись в потолок. Что теперь будет? Сможет ли Ари воспользоваться своими способностями в таком-то положении? И ведь не спросить. А тут ещё плечо зачесалось. Эх, вся жизнь насмарку! Безумно захотелось пить. Почему-то в таком неподвижном положении обостряются все чувства, возможно потому, что не на что отвлекаться. Я слышала звенящий рой насекомых, ощущала, как по моей ноге кто-то ползёт и бесилась. Если мне так предстоит пролежать двое суток, то я просто свихнусь от бессилия и раздражения. Конечно, наши мальчики разберутся что к чему, но успеют ли они к тому времени, когда начнут разделывать на колбасу? Вопрос не праздный, надеяться на то, что нас в посёлке почитают, как богов не приходится. Эти, если прижмёт, и маму родную не пожалеют. Глаза у них у всех безумные, пустые. Им, что Бог, что кукла Барби без разницы.
Скрипнула входная дверь. Неужели всё?! Я похолодела. Даже не могу голову повернуть, чтобы посмотреть на своего палача. Но он сам подошёл ко мне, приподнял голову и поднёс к моим губам плошку с водой. Заботливый какой! И, хотя пить мне хотелось нестерпимо, я не рискнула глотать эту воду, от которой воняло всем, чем угодно, не удивлюсь, если выяснится, что они в этот свой прудик мочатся. Нет, увольте меня от этого! Я потерплю.
— Не хочешь? — удивился он.
Как будто я могла ему ответить. Он внимательно рассматривал меня. Я заметила, как изменилось выражение его лица. Раньше в его глаза читалось лишь недоумение и немного сочувствия. Теперь же я видела нечто другое — злорадство, что ли? Перемена произошла стремительно и сделала его лицо более живым.
— Я тебя узнал! Чтож ты молниями не швыряешься? Теперь ты тихая, да? А будешь ещё тише!
Последняя фраза прозвучала слишком уж зловеще. Но, поскольку ответить ему я всё равно не могла, то пришлось мне слушать его бахвальство молча.
— Это я вас подстрелил! А ты думала, что всех нас напугала?
«Ах, — думаю, — пацан, мне сейчас скарра своего разбудить, были бы тебе и молнии и дождь с градом!». Он поднялся, пнул меня ногой и вышел.
К вечеру на меня накатило отчаянье, да такое, что хотелось с горя разнести этот гнилой посёлочек, вместе с его жителями, в щепки. Оставалась одна надежда на то, что нас уже хватились. И Соф должен понять, куда мы отправились, если, конечно, он не отправился к своей жене, что-то он зачастил туда в последнее время. Рассчитывать на сообразительность Ирфа — дело пустое. Но, если уж он до нас доберётся, то плохо придётся всем и нам тоже. Страшен Ирф в гневе!
Под утро стало совсем невмоготу! Я прислушивалась к своему телу в надежде, что хоть что-то почувствую — зря. Скоро действие яда кончится, и я очень сомневаюсь, что нас оставят в покое до этих пор. Скоро…
Что-то там, на улице происходило. До меня доносились крики и топот, одним словом, в посёлке царила паника. «Неужели нас нашли?»: — радостно подумала я. Но почему-то я не слышала знакомых голосов, и это меня насторожило. Уж кто-кто, но Ирф молча сражаться не будет, как минимум он в таком случае рычит, как зверь, но чаше — ругается или орёт свои боевые песни. Слуха у него нет никакого, поэтому слушать это невозможно. Я слышала рядом дыхание Ари, но не могла её увидеть. Чтож, жива и то хорошо. Любопытство просто раздирало меня на куски, хотелось выскочить наружу и посмотреть, что же, наконец, там происходит! Кто-то ворвался в нашу хибару. Упал рядом и запричитал:
— Простите меня! Там такое!
Это был тот паренёк, что так ловко нас пленил, но теперь на его лице не было и тени того злорадства, что я видела накануне. Он был белее полотна. Оказывается, даже эти синие морды умеют бледнеть!
— Спасите меня! Я не хотел обижать вас. Так получилась.
Вот чего он от нас хочет? Мы лежим, как статуэтки, пальцем пошевелить не можем, а он о помощи просит. Хоть бы объяснил, что случилось. Вопли за стенами слились в один сплошной вой, но к этому всему добавился ещё один непонятный звук, от которого мне захотелось поскорее зарыться в землю, или раствориться в воздухе. Кто-то ревел так, что казалось, хрупкое сооружение, которое укрывает нас от неизвестного врага, сейчас рассыплется. Лицо парня стало плоским, как блин, только глаза, наполненные чёрным непроходимым ужасом, говорили о том, что тот ещё жив. Глаза, как будто жили своей собственной жизнью, казалось, что они сейчас выпрыгнут из орбит и убегут подальше отсюда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
