Они проливали кровь, они ступали по ней, красные брызги взлетали от шагающих сапог, подбитых железом; защитники Храма гибли, их было слишком мало, они не имели луков; да, жрецы меняли одного за троих дружинников Хагена, но остановить тана своими силами не смогли. Ученик Хедина достиг первого поворота, свернул за угол…
Ему навстречу бежал высокий, очень худой жрец в белых свободных одеждах, с изображением багряной молнии на груди, вытянув вперёд левую руку и подняв правую до плеча; раскрытая ладонь была около уха. Кто-то из самых расторопных арбалетчиков пустил свой увесистый железный дрот; старик легко поймал его выставленной левой рукой и швырнул на камни, не замедляя бега, а затем выбросил вперёд правую руку, точно толкая от плеча что-то тяжёлое…
Шестое чувство, чутье на опасность, заставило Хагена пригнуться мгновением раньше того, как яркий пучок огня пронзил воздух там, где он только что был; пламя врезалось в плотные ряды воинов за спиной тана, раздался чей-то короткий вскрик…
Воздух вспороло ещё несколько стрел; ни одна из них не смогла задеть жреца, вновь швырнувшего в Хагена пригоршню незримого пламени; тана заслонил собой оруженосец — его щит превратился в пепел, вместе с прикрывавшими их доспехами исчезли обе руки, расплавилась кольчужная рубаха… Воин умер беззвучно, считая недостойным выказывать перед всеми свои мучения.
Хаген понимал, что здесь, на неширокой террасе — пятнадцать футов, не больше, — один умелый боец может остановить армию… если против него не выйдет равный по силам. Он в очередной раз увернулся от губительного замаха, услыхал стук и лязг падения одетого в доспехи тела у себя за спиной и только тогда прыгнул.
Жрецу не хватило одного пальца, чтобы избегнуть выпада Хагена. Острие клинка прочертило у него на груди вторую багряную полосу, он пошатнулся, и второй удар тана — снизу вверх, в горло — достиг цели.
И после этого нелепые попытки остановить Ученика Хедина одиночными, пусть даже и умелыми бойцами прекратились. Его больше не испытывали; Храм понял его силу и теперь не мог не готовить последнего своего удара, куда следовало вложить всю мощь, на какую только способны были служители Ямерта. Что подвело их, заставив медлить, не показывая всей своей силы сразу? Они же прекрасно знали, что против них идёт не простой Смертный искатель приключений — у самого отчаянного сорвиголовы во всех четырех частях Большого Хьёрварда и в страшном сне не родилось бы идеи напасть на Главный Храм Солнца. Последние сомнения у жрецов должны были исчезнуть после применённого Хагеном Огненного заклятья; с владеющими магией соперниками Храм всегда расправлялся соответствующими средствами, не допуская подобных потерь. «Они словно голову потеряли», — подумалось Хагену.
Он поднимался всё выше и выше по спиральной дороге внешних террас. Никто не преграждал ему путь; ни одна стрела, ни один даже самый простой дротик не полетел ему навстречу. Они шли и шли, оставляя позади виток за витком, — пока Хагену не открылась раза в два более широкая полуовальная терраса и пять гранитных постаментов на ней, с пятью венчавшими их хрустальными кубами. В четырех спокойно лежали вожделенные Диски Ямерта, пятый был пуст.
И Великий Жрец Солнца в гордом одиночестве стоял подле одного из постаментов, положив руку на хрустальный куб; а спустя секунду из-за угла показалась вторая фигура, при виде которой Фроди и Гудмунд дружно разинули рты — Ночная Всадница, очень похожая на встретившуюся им, родная сестра погибшей в стычке с Каменным Стражем Ученицы… чьей?! Между её тонких розоватых ладоней неярко теплился белый огонёк, и Хаген похолодел: неужели ему придётся встретиться в открытом бою с носительницей Белого Лезвия?
Лишь двое противников стояли перед его многотысячной армией, но эти двое были бы сильнее и более мощного воинства. Что им были секреты строя, обхода и удара, они не нуждались в ратях и дружинах, потому что каждый из них сам по себе был армией, причём сильнее любой человеческой. Их никогда бы не смогли одолеть обычные мечи, и они прекрасно знали это; оттого и улыбался презрительно Верховный Жрец, и его тонкие бескровные губы неприятно кривились. Ночная же Всадница оставалась спокойной.
Что ещё могло спасти Ученика Хедина? Огненное заклятье? Жрец держит руку на хрустальном кубе. Хагену не успеть, Диск Ямерта настигнет его раньше! Всем своим существом Хаген сейчас чувствовал — жрец ждёт малейшего его движения, не важно, видимого или невидимого; в следующую секунду Диск Повелителя Солнца найдёт наконец свою цель.
Жрец медленно отвёл руку, поднимая ладонь пальцами вверх; хрустальное вместилище отворилось с легким звоном, после чего хозяин Храма надменно скрестил руки на груди: он знал, что сколь бы быстро ни сотворил заклятье Хаген, он, жрец, всё равно окажется быстрее. Он был уверен.
Правый глаз тана заметил некое движение внизу, подле его колена: кто-то из дружинников слишком сильно подал вперед своё тяжёлое копьё; середина древка была как раз под пальцами тана, и, повинуясь внезапному порыву, он схватил его.
Те, кто смотрел на происходящее со стороны, не понимая, в чём дело и отчего тан не покончит с этими двумя, увидели лишь, как внезапно тело Хагена странно изогнулось и как что-то стремительно мелькнуло в воздухе…
Ученик Хедина вложил всё, что имел, в этот бросок, все долгие годы мучительных упражнений. Он метнул копьё из такой позиции, откуда его не мечет никто и никогда; и оно пролетело быстрее даже стремительной арбалетной стрелы.
Откованный лучшими мастерами Хединсея, закалённый, зазубренный наконечник, уже попробовавший сегодня вражеской крови, ударил прямо в грудь жреца; того тотчас окутала золотистая искристая пыль; тонкая, переливающаяся, она была точно облако — в котором и исчезло копьё тана.
Однако оно исчезло не бесследно, хотя на теле жреца не появилось ни царапины. Служителя Ямерта отбросило от хрустального куба, и Диск остался лежать на месте.
Хозяина Храма ударило спиной о парапет, он захрипел, голова запрокинулась; дергаясь, он медленно сполз вниз — однако глаза остались открытыми и взгляд осмысленным.
И тут Хаген допустил ошибку. Он подал своим дружинникам сигнал «вперёд!», сам бросившись к открытому сверкающему кубу; и тогда неподвижно стоявшая до этого в стороне Ночная Всадница вступила вдело.
Оправдались худшие ожидания Хагена. Белый огонёк в её ладонях действительно оказался зародышем смертоносного Белого Лезвия, колдовского меча из Мира Призраков, излюбленного оружия Магов. Мгновение — и клинок обрёл форму длинного серповидного лезвия, плавно выходящего из тонкой руки, сжимавшей невидимую рукоять. Ведьма шагнула навстречу набегающим дружинникам и размахнулась…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
