Труф подумала, что Дебби, о которой говорит Айрин — это Дебора Уинвуд, мать Лайт. Джон, это, разумеется, Джонатан Ашвелл. Отец у него был очень богат, к тому же имел широкие связи. Но как это все ужасно! Довести до самоубийства беззащитную девушку. Несмотря на то что на все сказанное Айрин можно было посмотреть и иначе, Труф все равно почувствовала, как в ней поднимается злость.
— А что случилось с другими детьми? — спросила она.
— Пилгрим убежал в ту же самую ночь. Это был дикий мальчик, он никого, кроме Торна, не слушал. Не представляю, что могло из него выйти после… исчезновения Торна. Позже мы узнали, что полиция поймала его. Бедняга, ему было всего восемь. Что с ним случилось потом? Не имею представления. Каро пыталась взять и его, но ей отказали. Ей удалось вырвать только тебя. Эти свиньи, так мы их звали между собой, не дали ей даже малышку Лайт. Они тогда были на коне. Как же, обнаружили целую шайку хиппи, занимающихся магией в старинном доме. На нас навалились как на настоящее разбойничье гнездо.
Айрин замолчала. Взгляд ее был устремлен куда-то вперед, в пустоту. Когда она вновь заговорила, голос ее дрожал от негодования.
— Детей отняли всех, и, хотя некоторые из их родителей состояли в законном браке, полиции было на все наплевать. Только через полгода после нашего ареста Каро отдали тебя, думаю, что тут не обошлось без помощи высоких покровителей. Наше дело получило такую широкую огласку, что даже после того, как меня выслали, я еще несколько месяцев читала о нем в газетах. Каро приходила ко мне в тюрьму и просила ни меня, ни других не пытаться получить тебя. Наверное, тогда она уже была готова к схватке. — Я даже и не знаю, что случилось с остальными детьми, — продолжала Айрин. — Собственно говоря, меня отпустили еще до того, как обвинение в убийстве было снято. Местные придурки выслали меня в Англию, предварительно объявив "нежелательной иностранкой". Такое пятно смывается не скоро, поэтому я с тех пор в Америке не была вплоть до этого времени.
Айрин снова вздохнула.
— Все эти годы мне пришлось не сладко, — она покачала головой. — Но я нисколько не сожалею, Торн того стоит. — Углубившись в воспоминания, она еле заметно улыбнулась. Когда Труф впервые увидела эту слабую улыбку, она ей не понравилась, сейчас же, разглядывая Айрин, Труф почувствовала непреодолимую жалость к этой пожилой, исстрадавшейся женщине.
— Я просто удивляюсь, как Джулиану удалось убедить министерство выдать мне новый паспорт и визу, — удивленно продолжала говорить Айрин. — Представляю, сколько он затратил нервов и денег. Я жила в Брайтоне, там в основном делается всякая посуда. Конечно, способности у меня сейчас уже не те, что были раньше, но кое-что я еще умею. Я держала связь с несколькими кругами, которые продолжали дело Блэкберна… Да, совсем забыла сказать, что орден Восточного храма и орден Золотого рассвета, оба по-королевски отреклись от нас, поскольку не считали работу Торна серьезной. После того как Торн исчез, оказалось, что есть много людей, которых глубоко интересовала его работа, и они продолжили ее. В основном они проделывали ритуал прокладывания пути. Открыть путь без "Страдающей Венеры" никому не удавалось и не удастся. Я, конечно, здесь не имею в виду Джулиана, ему это удастся.
Труф не мешала Айрин углубляться в воспоминания, она мучительно думала о том, что неоднократно слышала от нее.
Тело Блэкберна так и не нашли. Айрин так ведь и говорила: исчез, она ни разу не произнесла слово "умер".
— Значит, Торн, может быть, жив? — спросила она.
Айрин прервала рассказ на полуслове и пристально посмотрела на Труф.
— Да нет, — усмехнулась она. — Торна нет в этом мире. Не мучай себя, Труф, и не пытайся узнать у меня больше, чем я могу сказать. Поверь, среди нас Торна не может быть. Если ты думаешь, что в ту ночь он убежал, ты неправа.
Айрин задумалась, казалось, она сомневается, говорить или нет Труф самое главное. Наконец она тяжело вздохнула и произнесла:
— Он не покидал этой комнаты — ни через дверь, ни через окно. Я была там и все видела. И на этом давай закончим наш разговор.
Айрин настояла, чтобы Труф немедленно отправлялась в свою комнату и ложилась спать. Полночная беседа Труф с Торном начинала изглаживаться из памяти, превращаясь в нереальное событие. Труф считала ее почти невероятной и уже не очень-то верила, что она вообще имела место.
Но в то, что Торн находился в ее комнате, она верила. Неясно, правда, когда и в каком качестве, но он здесь был. А поскольку по складу ума и характера Труф принадлежала к категории исследователей, то вполне естественно, что она хотела знать, зачем приходил Блэкберн и что ему тут понадобилось.
Предстояло ответить на три вопроса: почему он приходил именно сюда, почему именно к Труф и почему сегодня.
Совершенно неожиданно для себя Труф заснула, а когда открыла глаза, был уже день. Она спала не раздеваясь, поэтому, проснувшись, почувствовала себя разбитой и чумазой. Помогла холодная вода. Труф энергично умылась, и неприятное ощущение исчезло вместе с остатками паутины сна. Почувствовав себя готовой к продолжению работы во Вратах Тени и решению поставленных задач, Труф решила сегодня засесть в библиотеке и снова взяться за коллекцию. Блэкберниана оказывалась прекрасным источником для биографии Торна.
Если он и в самом деле англичанин, то в этом случае без помощи Дилана Труф не обойтись. У него в Англии много друзей, и он может попросить их поискать какие-нибудь сведения о жизни Блэкберна. Начать можно с министерства иностранных дел, оттуда, где Торн получал паспорт.
Кстати, о паспорте. Если англичане аннулировали паспорт Айрин, как она говорит, а американцы лишили ее визы на въезд в Штаты, как Джулиану удалось вернуть ей и то, и другое?
"Может быть, Айрин неправильно информировали?" — засомневалась Труф.
Раздумывая о возможных подходах к решению своих задач, Труф переоделась. К темным брюкам и белой хлопковой блузке она добавила недавно купленный вызывающе красивый пиджак, так не понравившийся Фионе. Уж если Труф не шарахается в страхе от призраков, то от нахальной девицы она тем более не собирается убегать. Джулиан, конечно, молодец, здорово он щелкнул по носу эту паскуду. Немного, правда, жестковато.
"Но поняла ли она? Вот в чем вопрос", — размышляла Труф.
Урчание в желудке напомнило Труф, что завтрак она пропустила. Экспериментировать со здоровьем не следовало бы, в случае недосыпания нужно много есть. Это Труф знала хорошо еще со времени окончания университета, когда хроническое недосыпание она в значительной степени компенсировала пиццей и шоколадными батончиками. Сейчас до такого она, разумеется, не дойдет, поэтому ленч будет как нельзя кстати. Она вышла из комнаты и направилась в столовую.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
