Андреа уже думала, что ей удалось удрать, когда рука Хэла возникла прямо перед ее глазами, перекрыв дверной проем. Девушка мысленно чертыхнулась: Хэл лишил ее возможности захлопнуть дверь у него перед носом.
— Угомонись, дикая кошка, и больше ничем в меня не швыряй — приказал Хэл. — Хватит с меня одной сломанной руки.
— С удовольствием разломала бы тебя всего на мелкие кусочки! — прошипела Андреа. — Убирайся и не смей возвращаться! — Она указала рукой на дверь, как будто Хэл сам не знал, где выход. — Дженна уже звонила сюда, хотела убедиться, что ты не забыл о свидании, так что можешь не придумывать, как поделикатнее сообщить мне новость. Я уже знаю, что ты снова встречаешься с Дженной.
Хэл улыбнулся и прислонился к косяку теперь уже в спальне.
— Значит, ты обиделась, потому что подумала, будто я спал с Дженной?
Оттолкнувшись от косяка, Хэл медленно прошел в спальню, поднял с пола сброшенную куртку Андреа, аккуратно сложил ее и повесил на спинку стула.
— Дженна меня не интересует.
Андреа не произнесла вслух, что считает его лжецом, но ее скептический взгляд был выразительнее всяких слов. Хэл оседлал стул, развернув его спинкой вперед.
— Хотя обычно мы ведем такие разговоры перед завтраком, видно, придется прояснить обстановку прямо сейчас, не откладывая.
Андреа с тревогой ждала, что последует дальше. Она почти не сомневалась, что Хэл расскажет ей историю своей несостоявшейся помолвки. Андреа знала, что ему нелегко говорить об этом, и ей льстило, что он все-таки решил ей открыться. Значит, он достаточно ей доверяет, раз готов поделиться неприятными подробностями своего прошлого.
— Я встретил Дженну на студенческих состязаниях по родео в Оклахома-Сити. Тогда я учился на старшем курсе, занимал в родео первые места и был довольно известен. Можно даже сказать, я был местной знаменитостью, — начал Хэл с самоуничижительной усмешкой. — Нэш окончил колледж и начал выступать на профессиональной арене вместе с Чокто Джимом; они оба, уехали, и я впервые остался сам по себе.
Андреа села на кровать и стала внимательно слушать.
— Я хорошо выступил: победил в двух видах состязаний, занял второе место в двух других и чувствовал себя на седьмом нёбе. И вот, откуда ни возьмись, появляется самая красивая женщина, какую мне только доводилось видеть, и с обворожительной улыбкой направляется прямо ко мне.
Андреа невольно поморщилась: было неприятно сознавать, что Хэл считал Дженну чуть ли не ожившей богиней.
— Такая девушка, как она, могла иметь любого мужчину, какого захочет, но выбрала меня! Можно представить, как мне это льстило. Я с первого взгляда влюбился по уши. Дело кончилось тем, что мы поехали в ее роскошную городскую квартиру И…
Хэл отвел взгляд, и Андреа проглотила ком в горле. Она слишком хорошо представляла, где в конце концов оказалась влюбленная парочка и чем именно она там занималась. Напрасно она убеждала себя, что вся эта история происходила больше десяти лет назад, — любовь к Хэлу сделала ее ревнивой. Андреа не могла смириться с тем, что в жизни Хэла была другая женщина, которая значила для него гораздо больше, чем она сама. Девушка понимала, что ведет себя глупо и нелогично, но ничего не могла поделать со своими чувствами.
— После той ночи я стал тратить все свободное время на поездки из студенческого городка в Уотерфорде в Оклахома-Сити, чтобы побыть с Дженной. Несколько раз она просила меня на обратном пути подвезти кое-какие вещи до дома ее подруги. Как она объяснила, это было связано с ее работой по распространению косметики.
Хэл покачал головой и усмехнулся собственной наивности.
— Мне никогда не приходило в голову, что она использует меня в качестве рабочей лошадки, доставляющей наркотики дилеру, или что с моей помощью Дженна пыталась пробудить в нем ревность. Я вообразил себя влюбленным и был слишком слеп и упрям, чтобы понять: мною просто манипулируют.
У Андреа заныло сердце от обиды за Хэла. Можно себе представить, какой удар был нанесен его гордости и самолюбию.
— Когда мы уезжали на родео в другие города, я звонил Дженне два раза в неделю, я ездил на свидания с ней за восемьдесят миль, из-за нее. Я чуть не испортил себе средний балл в состязаниях. Я собирался на ней жениться. В тот вечер, когда мы вернулись домой с финальных студенческих соревнований по родео, я был счастлив, что вместе с предложением руки и сердца могу бросить к ее ногам два чемпионских титула. Я купил обручальное кольцо и отправился к Дженне в два часа ночи, собираясь преподнести ей сюрприз.
Андреа напряглась. Она догадывалась, кто получил сюрприз, да такой, что запомнился на всю жизнь.
Лицо Хэла исказила гримаса отвращения к самому себе.
— Я тихо прокрался в ее спальню, держа в руке обручальное кольцо, и… застал ее в постели с мужчиной, который оплачивал ее дорогую квартиру. Тот без лишних церемоний объяснил мне, что забирает назад свою собственность, то есть Дженну, и бросает жену. Она довольно успешно возбудила его ревность, хотя ублюдок по возрасту вполне годился ей в отцы.
— Мне очень жаль, — прошептала Андреа.
— Мне тоже было жаль. — Хэл презрительно усмехнулся. — Тогда-то я и понял, что любовь — это иллюзия, помутнение рассудка. Я был молод и легковерен и быстро проглотил ложь, которой кормила меня Дженна. В качестве напоминания о том, каким дураком я оказался, у меня осталось дорогое обручальное кольцо. После этого мне было стыдно посмотреть в глаза брату и дяде. Они не раз твердили, что Дженна не принесет мне ничего хорошего, так же как я пытаюсь тебе втолковать, что я для тебя не гожусь. Но ты меня слышишь не лучше, чем я тогда слышал Нэша и Джима.
Под испытующим взглядом темных глаз Хэла Андреа отвела глаза. Что бы он ни говорил, она никогда не согласится, что он ей не подходит. Она верила в Хэла больше, чем он сам в себя верил.
— Мне было стыдно. Я не мог присоединиться на арене к дяде и брату и терпеть насмешки — продолжал Хэл. — Мне хотелось только одного — убраться как можно дальше и как можно скорее. Нужно было дать какой-то выход своей злости, поэтому я поступил в армию и попросился, чтобы меня послали служить за границу. Чем быстрее, тем лучше.
— Вот, значит, где ты научился водить вертолет, — вставила Андреа. — Эймос Гарден рассказывал, как в прошлом году ты загонял ему скотину с вертолета. Он говорил, что в жизни не видел более необычного полета и пару раз чуть не намочил штаны от страха.
Отмахнувшись от комплимента, Хэл продолжал:
— Из-за того, что мне нужно было избавиться от воспоминаний, я лез в самое пекло и за свою дерзость даже заслужил поощрение от старшего офицера. Кончилось тем, что я стал летать в такие горячие точки и попадать в такие передряги, что их, в свою очередь, хотелось поскорее забыть. Я выполнял там секретные миссии, которые нигде никогда не регистрировались. Единственной благодарностью и наградой у нас могло быть только тихое «спасибо», да еще если командир похлопает по плечу.
