– Думаю, вам стоит поговорить с настоятелем обители Святого Христофора, я попрошу, чтобы вас проводили.
Обитель располагалась на другом конце города, у самой окраины. Практически сразу за внешней стеной начиналась пустыня. Долговязый бородатый настоятель оказался крайне любезен.
– Меня предупреждали, что вы можете прибыть в любой момент. Честно говоря, я был
уверен, что рано или поздно это должно случиться. Наши молитвы не могли остаться не услышанными. Я улыбнулся.
– Рад за вас. Но для начала я бы хотел узнать некоторые детали…
– Понимаю. Наша обитель продолжает традиции Стимфалопольской. Так что я могу подробно рассказать вам всю историю.
– Буду крайне рад с ней ознакомиться.
– Думаю, вы уже в курсе, что удаленная и безопасная обитель Серсуры стала укрытием для множества книг и святынь. Увы, ее сильная сторона была и слабой.
Единственный путь в нее лежал через маленький оазис в пустыне. Миновать его было
невозможно, слишком труден и долог был путь, даже опытные проводники, случалось, теряли дорогу и погибали в песках.
– Потом источник пересох, и вы лишились промежуточной стоянки? – догадался я. Монах кивнул.
– Так все и было.
– Но не моментально же это произошло? Почему вы не вывезли ценности, когда вода стала уходить? Настоятель вздохнул.
– Жители Серсуры всегда отличались дурным характером и гордыней. Они долгое время придерживались греческой традиции и называли нас еретиками. Позднее они
признали свои заблуждения, но многие из серсурцев упрекали нас за недостаточную, по их мнению, решительность в борьбе за веру. В ходе одного из восстаний они приютили отряды мятежников, истребивших арабский отряд. Мусульмане захватили наших братьев в лежавшем на пути малом оазисе, и под пыткой заставили их проводить воинов к Серсуре. К счастью Господь послал бурю, рассеявшую силы
арабов и до обители добралась лишь небольшая часть шедшего туда войска. Оно было разбито и уничтожено у ее стен. Но обуреваемый гордыней и опьяненный победой настоятель монастыря обвинил несчастных проводников в предательстве, и заявил, что отныне ни один чужак не войдет в Серсуру, пока страна не будет полностью
очищена от завоевателей. Немногие братья, осознавшие его ошибку, бежали, унеся с собой часть ценностей. Но посланная серсурцами погоня отобрала у них почти все. С тех пор нам были доступны лишь те книги, что сами жители оазиса приносили для нас в малый монастырь, выстроенный на пути в их город. А потом вода ушла, и мы больше ничего не слышали о Серсуре… Он замолк.
– Получается, что о ней уже почти тысячу лет ничего не известно! – воскликнул я.
– До нас доходили отдельные слухи. Время от времени мы даже пытались добраться
до оазиса. Но, увы, одни из посланных нами не вернулись, другие ничего не нашли. За прошедшие века история оазиса стала легендой, а затем и вообще была забыта. Лишь немногие из нас помнят, что все это правда. Я задумался.
– А что это за таинственные статуэтки?
– Вы об этом? – настоятель извлек из стоявшего на полу ларца черную обсидиановую вещицу. Я вздрогнул. Это, несомненно, была вещь из этой серии. Видимо аналогичная похищенной у Мильвовского. В отличие от моей она изображала сидящего павиана. Или какую-то очень похожую на него обезьяну. По основанию бежал все тот же причудливый орнамент. Четвертый ключ…
– Это, – продолжал настоятель, – то немногое, что было вынесено из Серсуры. Легенда гласит, что когда благоразумные наши братья покидали город, одному из них было обещано право забрать с собой то, что он захочет. Он попросил у настоятеля эти четыре статуэтки. Тот не хотел их отдавать и обещал золото и
любые ценности, но наш брат был непреклонен. Тогда настоятель серсурской обители вручил их ему и сказал, что отныне эти камни станут символом. Когда Египет освободится от всех завоевателей, статуэтки вернутся в обитель и путь в нее снова будет открыт для всех.
– То есть вы полагаете, что они откроют для вас путь в оазис? Своего рода пропуск?
– Мы не знаем точно, но верим, что они когда-нибудь приведут нас туда.
– А в чем их ценность? Почему настоятель не хотел их отдавать? Монах пожал плечами.
– Легенды ничего не говорят о том.
– Жаль, – вздохнул я. Очевидно, что статуэтки явно античные, и их действительное назначение вполне могло быть забыто к моменту всех этих драматических событий в оазисе Стимфалополиса. Но что-то же они открывали?
– Теперь перейдем к делу, – я поправил костюм, – я готов сотрудничать с вами на определенных условиях.
– Все в руках господних, – заметил монах.
– Тем не менее, я бы хотел эти условия оговорить. Я не претендую на имущество
церкви, но хотел бы осмотреть найденные книги. И, возможно, сделать с них копии. Так же все, что окажется найдено за пределами монастыря, будет принадлежать науке. Настоятель кивнул.
– Мы рассчитываем только на то, что было укрыто в обители и раньше принадлежало нашей общине.
– Хорошо. Вы хотите какие-либо письменные гарантии?
– Вашего слова будет достаточно.
– Прекрасно. Тогда второй момент. Как нам найти оазис?
– Мы не знаем, – покачал головой мой собеседник, – лишь туманные намеки остались в книгах.
– Я должен видеть эти книги, – заявил я.
– Конечно, я провожу вас в нашу библиотеку. Когда я закончил выписывать заинтересовавшие меня фрагменты в блокнот, я вдруг
осознал, что понятия не имею, сколько времени провел в книгохранилище монастыря. Меня же ждут… Я попрощался и выскочил на улицу. Было темно. Неужели уже вечер? Я огляделся. Темные силуэты зданий и финиковых пальм, а над ними рассыпанные по черному бархату неба бриллианты звезд. Где-то брешут собаки, из пустыни доносится хохот гиен и подвывание шакалов. Да, похоже, я совсем потерял счет времени. Над книгами у меня такое бывает. А собрание этого заброшенного монастыря это нечто. Настоящий клад… Обязательно надо будет вернуться и договориться о копировании нескольких манускриптов. Я побрел по улице, стараясь понять, где находится центр города. Такая роскошь как уличное освещение явно была властям не по карману. Плутать мне пришлось долго. Наконец, я смог выбраться на свет, и сообразить в
какой стороне находится дворец хедива. Как я и рассчитывал, наш автомобиль стоял неподалеку. Матрос Фокс задумчиво сидел на заднем сидении и демонстрировал сам себе карточные фокусы.
– Где Эрика? – спросил я.
– Пытается убедить султана организовать поиски.
– Какого султана, какие поиски? – не понял я.
– Ну этого, местного, как его – Камиля, или Гималая… не помню.
– А что она собирается искать?
– Вас, конечно.
– Что?
– Танкред! Ты жив?! Я обернулся. Эрика сбежала ко мне по парадной лестнице.
– Ты цел? Что случилось? Она внимательно осмотрела меня, словно я мог сломаться.
– Мне пришлось задержаться. Это было необходимо для дела…
– Задержаться!? Ты уходишь невесть куда, ничего толком не объяснив. Обещаешь скоро вернуться и исчезаешь. Ты это называешь «задержаться»?
– Конечно. Я вел переговоры о поиске оазиса, мне было нужно ознакомиться с документами, и я засиделся до вечера.
– До вечера?!
– Да… было много работы… – я отчего-то начинал ощущать себя виноватым.
– Вечера?! – не унималась она, – ну-ка посмотри вон туда! Она протянула руку в сторону противоположную Нилу.
– Посмотри, посмотри. Что ты там видишь?
– Э-э-э… кажется рассвет? Не может быть! Неужели уже утро!!
– Конечно. А теперь объясни, где ты шлялся всю ночь? Я ошарашенно посмотрел на Эрику.
– Ты не поверишь, в библиотеке… Мне показалось, что сейчас она влепит мне пощечину. Но она сдержалась, лишь резко повернулась спиной и зашагала к машине.
– Ох уж эти женщины, – вздохнул стоявший рядом матрос Фокс, – у меня в Ливерпуле осталась знакомая. Салли Браун зовут. Который год не могу убедить ее за меня замуж выйти… Из дворца хедива доносился какой-то шум. По лестнице спустился офицер в феске и белых перчатках.
– Это вы – Танкред Бронн? – спросил он.
– Да, с кем имею честь?
– Адъютант его превосходительства, – отрекомендовался офицер, – полагаю, можно сообщить хедиву, что вы нашлись?
– Я сам это сделаю. Вздохнув, я зашагал наверх. За мной увязался Фокс.
Гамаль-бея я застал в кабинете. Одетый в халат он сидел в кресле с бокалом виски в руке. На столе валялись разбросанные игральные карты. Рядом на стуле пристроился незнакомый мне миловидный молодой человек.
– Входите, входите, – приветствовал меня хедив Верхнего Египта, – все равно ночь уже пропала… Вы, так полагаю, нашлись? Я кивнул.
– Вы того. Поаккуратнее с женщинами, уж придумывайте что-нибудь для одной, если направляетесь к другой. Я всегда считал, что в этом отношении вы, европейцы, что-то недодумали. Хотя, честно говоря, не ожидал от вас, что вы оставите вашу столь милую спутницу ночью одну. Впрочем, если вас интересуют не одни только женщины…
