Читаем без скачивания Вознесение - Лиз Дженсен

Хористы поднимают руки и запевают строчку из того же гимна: «Сила в крови, в крови Христа…» Собравшиеся в панике поворачиваются к соседям, показывая на Бетани со смесью любопытства и ужаса. Сзади несутся бессвязные возгласы, горячие споры и крики смятения, в которых звучат те же чувства, что и в отчаянном вопле Джой. Передо мной вскакивают две женщины. Раскачиваясь в унисон, они разражаются длинной чередой булькающих звуков, не похожих ни на речь, ни ка пение, и вскидывают руки, словно защищаясь от сил зла. По рядам ползет тревога. Леонард Кролл стоит в гордой позе и по-прежнему улыбается. Наконец он жестом просит тишины.

— Не бойтесь, друзья! Добро пожаловать, моя девочка. Возлюбленное мое дитя.

Бетани улыбается в ответ — чарующей, чистой улыбкой, которая повергает нас всех в изумление. Я и не думала, что ее лицо способно выражать подобное чувство — дочернюю любовь.

Срывающимся голосом она произносит просто:

— Отец.

Секунда тишины, затем — коллективный выдох. Неожиданно зал взрывается голосами разом заговоривших людей.

Кролл повышает голос:

— Да! Это моя дочь, люди. Мое дитя! Моя милая Бетани. Зло разлучило нас. Но теперь, к великой моей радости, она освободилась от власти дьявола и пожелала вернуться к Богу! — И, сияя, он срывается на крик: — Хвала Тебе, Господи!

Возбужденный шепот плещется в стенах амфитеатра, словно виски в стакане, обрастая все новыми нотами. Похоже, не все разделяют радость Кролла — сквозь ли кующие крики пробивается глухой ропот. Улыбаясь еще шире, Бетани поднимает лицо к небу. На гигантских экранах ее лицо выглядит неожиданно прекрасным. Ее глаза сверкают.

— Скажи им, отец. Скажи им, зачем я здесь.

Кролл поднимает ладонь и, дождавшись тишины, глубоко вдыхает.

— Друзья. Многие из вас слышали о борьбе Бетани со злом и с ее собственными демонами. Многие из вас знают, что она сотворила в прошлом. — Он замолкает. — Как знаю, к великому сожалению, и я сам. — В толпе кивают. — Некоторые из вас воспримут эту новость с недоверием. Но у каждого из нас есть близкие, о спасении которых мы молимся. — Эти слова встречают горячее одобрение толпы. — И сегодня сбылось желание отца. — Лицо преподобного озаряется искренней улыбкой. — Моя Бетани готова попросить у Бога прощения! А наш Бог милосерден!

Молитвенно сложив ладони, Бетани падает на колени и склоняет голову. Теперь на экранах видна только ее щетинистая макушка. Наконец она поднимает блестящие от слез глаза и вскидывает руки. По толпе пробегает искра смятения.

— Я слышу голоса скептиков, — продолжает Кролл. — Но позвольте вам напомнить: Бог милостив и прощает даже тех, кто восстает против Него. Моя дочь — живой пример тому, что изгнать дьявола никогда не поздно. «Итак, покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши, да придут времена отрады от лица Господа!» Бетани, раскаиваешься ли ты в своих грехах перед лицом Господа и всех, кто собрался сегодня в этом зале?

Похоже, они успели увидеться до начала проповеди и отрепетировать разыгрывающуюся сейчас сцену. Интересно, как она убедила его на это публичное «безумие вдвоем»? Хватило ли этой странной, ангельской улыбки, чтобы он ей поверил?

В зале есть люди, которые хотят услышать это из твоих уст. Покинул ли тебя дьявол? Отвечай! — Кролл поднимает руки в воздух. — Скажи им, Бетани! Скажи Богу! Пусть услышат своими ушами!

В амфитеатре раздается рев энтузиазма и несколько предупреждающих возгласов.

Бетани медленно поднимается на ноги и поворачивается к отцу. В ее глазах стоят невысохшие слезы.

— Спасибо тебе, отец, — тихо произносит она, — за то, что согласился меня выслушать. Я знаю, какое горе тебе причинила.

По рядам пробегает сочувственный шепот. Девочка, убившая мать, просит прощения у отца и у Бога, да еще и в такой день, — что это, если не чудо? Стоящий рядом со мной мужчина хмурится и Толкает локтем жену; они обмениваются обеспокоенными взглядами. Зрители начинают смягчаться: две женщины передо мной держатся за руки и тихо перешептываются. Бетани разводит худенькие, покрытые шрамами руки и мед ленно поворачивается, пока ее фигурка не занимает весь освещенный пятачок. Дочь своего отца — теперь это очевидно как никогда. Она унаследовала его дар.

— Да, в меня вселилось нечто ужасное, — говорит она. В ее голосе прорезалась новая, незнакомая интонация. В нем появилась уверенность и что-то, очень похожее на смирение. Энергично покивав, она скорбно вешает голову. Зрители перешептываются. — Нечто настолько уродливое и страшное, что и поверить трудно.

Снова возгласы — смесь любопытства, сомнения, поддержки. Бетани начинает кружить по сцене, грустно поглядывая по сторонам. Ей удалось завладеть вниманием публики.

— Мама с папой пытались меня освободить. Однако, сколько бы они ни молились, оно не хотело меня покидать. Они все испробовали. И с каждым разом старались все больше. Верно, отец?

Лицо Леонарда Кролла все еще сияет, но я вижу мелькнувшую по нему тень. Он неуверенно кивает.

Да, любовь моя. Мы сделали все, что могли, — и я, и твоя мать, упокой Господь ее душу.

— В конце концов им пришлось раздеть меня догола и привязать к лестнице — уже не на пару часов, а на три дня. — Моя соседка потрясенно ахает. — Я вижу, кое-кого из вас это шокирует, но ведь они сделали это ради моего же блага. Да, отец? — Леонард Кролл в ужасе направляется к ней. Бетани жестом его останавливает. — Нет, папочка, позволь мне рассказать им, на что вам пришлось пойти ради моего спасения! Что вы с мамой сделали во имя Господа!

— Да! Давайте дослушаем! — выкрикивает мужской голос.

Теперь Бетани не остановить. Ее голос крепнет, она вышагивает все быстрее, пока не начинает носиться по сцене вприпрыжку.

— Три долгих дня вы держали меня там, в дерьме и моче, не давая мне ни есть, ни спать. Вот как сильна была ваша любовь, и я восхищаюсь вашей твердостью! — Кролл лихорадочно машет звукотехнику, чтобы тот отключил микрофон. Раздается треск, гудение, но Бетани продолжает: — Ты решил изгнать из меня дьявола, потому что дьявол не верит в безвидную и пустую Землю, да во тьму над бездною, да в прочее дерьмо! Только, видишь ли, в чем затык: дьявол верит написанному в учебниках, потому что они не врут — в отличие от тебя!

Публика ахает. Мужской голос выкрикивает что-то бессвязное; стоящий недалеко от меня охранник сжимает кулаки. Разинув рот, Кролл смотрит на дочь:

— Бетани, ты же знаешь, что все было не так!

— Нет, отец, именно так. И…

В микрофоне раздается писк и потрескивание, после чего звук пропадает. Несколько секунд Бетани продолжает беззвучно кричать, а затем стремительно бросается к отцу и сдергивает микрофон с его уха. Оцепеневший, он стоит неподвижно, а она мечется вокруг него, приплясывая, словно под ногами у нее горячие угли, и вопит в зажатый в кулаке микрофон:

— Да-да, так все и было! И ничегошеньки у вас не вышло! — Ее лицо побелело от ярости. — Тогда вы с матерью начали трясти меня за волосы. Помнишь? Ведь именно так изгоняют дьявола, да? Хватают дочь за волосы и трясут изо всех сил, пока ей не покажется, что мозги лезут из ушей. Да только ту пакость вы все равно не выгнали! Она все еще здесь! И знаешь, отец, почему? Потому что никакого дьявола во мне нет и не было. Только я! Я, Бетани! Ни дьявола, ни Бога, одна только я. И все. Я, твою мать!

С сочным хрустом микрофон выдергивают из гнезда. Бетани на миг замирает как вкопанная, потом разворачивается к отцу и устремляет на него вызывающий взгляд. Словно очнувшись, публика разражается гневными криками, которые сменяют вопли отчаяния. В первом ряду вскакивают несколько мужчин. Не зная, что предпринять, они неуверенно озираются, внезапно осознав, что руководить ими некому. Моя соседка яростно обмахивается листком со словами гимна. Наша охранница бросается к толпе коллег в желтых куртках. Как же я не догадалась, что Бетани не устоит перед искушением? Что она готова на все, лишь бы добиться этой стычки. Гляжу, как пятится от дочери Леонард Кролл — с белым, как мел, лицом, на котором читается неспособность осмыслить такое чудовищное предательство, — и понимаю: ей и упрашивать его не пришлось.

Бетани просто сказала отцу те слова, которые он хотел услышать. А он, в своей самовлюбленности, поверил.

Теперь понятна и эта ухмылка на ее лице. Бетани ощутила свою власть, обращенные к ней взгляды тысяч людей, и это дало ей огромный заряд. Я вижу, что сейчас произойдет. И Джой Маккоуни тоже, потому что я слышу ее вопль: «Нет!»

И тут, словно этот возглас освободил их от чар, белые фигуры разом приходят в движение. Трое проповедников подбегают к Кроллу, и между ними завязывается торопливое обсуждение, во время которого они то и дело показывают на улыбающуюся Бетани. По кивку преподобного двое охранников взбегают на сцену и, подхватив Бетани под мышки, словно пушинку, приподнимают ее над полом. Кролл жестом просит ее не уводить. Внезапно моя соседка вскрикивает от неожиданности: Бетани стремительно выворачивается из рук стражей, пускается наутек и, словно сраженная выстрелом, падает и начинает биться в конвульсиях. У нее начался очередной припадок. Через какое-то время она бессильно вытягивается. Оживившись, Кролл хватает микрофон.