Читаем без скачивания Плоский мир: краткая история ХХI века - Томас Фридман

Но сегодня одновременное выравнивание и коммуникационное сближение мира значительно облегчает иностранцам возможность заниматься инновационной деятельностью у себя на родине. Сегодня они могут выполнять высококлассную работу для высококлассных компаний, получать за нее достойное вознаграждение и никуда не уезжать. Как сказал президент Института международного образования Аллан Э. Гуд–ман, «Когда мир был круглым, они не могли вернуться домой, потому что дома их не ждала лаборатория, не ждал Интернет. Сегодня все это есть у них на родине, и поэтому они едут обратно. Теперь они говорят: «Дома мне удобно, уютнее, чем в Нью–Йорке, у меня будет хорошая работа, так что поедука я, пожалуй, домой». Данная тенденция началась даже раньше, чем проблемы с визами, возникшие после 11 сентября, сказал Гудман, и резюмировал: «Где–то в 2000 году приток мозгов начал сменяться оттоком».

В заявлении Национального научного совета отмечалось: «Начиная с 1980–х годов другие страны наращивали финансирование образования и обучения работников НИИ–отрасли более быстрыми темпами, чем Соединенные Штаты. Между 1993 и 1997 годами члены ОЭСР[11] увеличили число исследовательских вакансий в своих НИИ–отраслях на 23%, что более чем вдвое превосходит 11–процентный аналогичный показатель для США».

После событий 11 сентября, говорилось далее, замедлилась и выдача виз для студентов и работников НИИ–отрасли —процесс, вызванный как ограничениями по безопасности, так и сокращением числа поданных заявок. Государственный департамент США в 2001 году выпустил на 20% меньше виз для иностранных студентов, чем в 2000–м, и с каждым последующим годом тенденция продолжала углубляться. Хотя президенты университетов говорили мне в 2004 году, что ситуация начала выправляться и что Министерство внутренней безопасности пытается одновременно ускорить и упростить свои процедуры для иностранных студентов и ученых, много вреда уже было нанесено, и обстановка для иностранных студентов ц ученых, желающих работать в любых сферах, как–либо связанных с национальной безопасностью, становится настоящей проблемой. Поэтому уже не удивляют те данные, которые приводил эксперт «Нью–Йорк тайме» по проблемам образования Сэм Диллон в номере от 21 декабря 2004 года: «Количество заявок в американские вузы от абитуриентов–иностранцев за год упало на 28%, количество реально зачисленных — на 6%. Общее число принятых в университеты иностранцев, включая студенческие, аспирантские и последокторские программы, сократилось впервые за тридцать лет, показали результаты ежегодного учета численности, опубликованные этой осенью. В то же самое время в Англии, Германии и других странах наблюдается бум зачислений… Тогда как доля «китайских» заявок в американскую аспирантуру снизилась на 45%, некоторые европейские страны заявляют о наплыве китайцев, желающих получить докторскую степень в их университетах».

Этот неприличный секрет высокопоставленные лица корпоративной Америки выдавали мне лишь шепотом: когда они пересылают работу за рубеж, они не только экономят 75 % на зарплатах, они получают 100% роста производительности. Отчасти это объяснимо. Если вы закрываете низкооплачиваемое и непрестижное рабочее место в Америке — к примеру, место оператора колл–центра, — и открываете его в Индии, где оно престижно и хорошо оплачивается, вы получаете работника с большей мотивацией за меньшие деньги. «Наш неприличный секрет в том, что аутсорсинг не просто дешевле и эффективнее, — сказал мне американец, возглавляющий ТНК, которая базируется в Лондоне, — он дает огромный прирост в качестве и производительности». Один переподготовленный человек в Бангалоре, даже если не учитывать его низкую ставку, будет выполнять работу двух или трех европейцев — не говоря о том, что бангалорцы не требуют шестинедельного отпуска. «Пока вы думаете, что все дело в зарплате, — добавил он, — вы можете продолжать тешить свое самолюбие. Осознание того факта, что они просто лучше работают, станет для вас настоящим ударом».

Как–то спустя короткое время после моего индийского паломничества в аэропорту ко мне подошел молодой человек, который хотел обсудить мои колонки, написанные из Бангалора. Мы мило побеседовали, я попросил его визитку, и впоследствии у нас завязалась дружба по переписке. Зовут его Майк Аргелло, он живет в Сан–Антонио и работает архитектором компьютерных систем. Занимаясь высококлассным компьютерным проектированием, он может не опасаться иностранной конкуренции. Вдобавок, как оказалось, он еще и преподает информатику. В одном письме я спросил, что, по его мнению, нам, американцам, следует сделать, чтобы вернуть свои преимущества. В ответ он прислал следующее электронное сообщение:

Когда я преподавал в местном университете, меня обескураживало отношение к учебе многих студентов. Из всех, кто прошел через мои руки за шесть семестров, я бы смог нанять к себе на работу максимум двух. У остальных не было ни творческой жилки, ни умения решать проблемы, ни элементарного учебного энтузиазма. Как вы прекрасно знаете, главное преимущество индийцев перед китайцами и русскими — это знание английского. Но неправильно думать, что лучшие индийские разработчики превосходят американских. Они берут количеством человеческой массы, которую могут бросить на решение одной задачи. Те индийцы, с которыми я работаю, это лучшие из лучших. Они получали образование в индийских аналогах МТИ, и таких, как они, очень много. Если бы вы поприсутствовали на моих ежедневных совещаниях, вы бы быстро убедились, что огромную часть моего времени занимает общение с индийцами. Начальство в своей массе до сих пор считает, что индийцы занимаются только низкоквалифицированной доводкой компьютерных программ — тем, что называется «программной сборкой». Но, имея Linux и прочие технологии того же ряда, они начинают браться и за более дорогостоящее системное проектирование, а это считалось раньше прерогативой американцев. У них появилась возможность забраться повыше в технологической пищевой цепочке, уравнять свои шансы с нашими. При таком раскладе дело уже сводится исключительно к конкуренции мозгов, и здесь им есть чем похвастаться. С технологической точки зрения, мир уже стал плоским и продолжает делаться еще более плоским (если это вообще возможно). Две единственных сферы, где индийцы мне еще не встречались, это сетевая архитектура и системная архитектура, но это лишь вопрос времени. Индийцы очень умны, и, находясь в постоянном взаимодействии с нашими системными архитекторами, они быстро схватывают, как части IT–головоломки складываются в единое целое… Если бы Конгресс принял закон, запрещающий ввоз индийских кадров, у нас на руках остались бы крупные программные системы без единого человека, который бы понимал в них что к чему. Жаль, что в руководстве компьютерной отрасли так много технически неграмотных людей, они даже не догадываются, как себя подставляют… Я эксперт по информационным системам, а не экономист, но я знаю, что высокооплачиваемую позицию должен занимать тот, кто производит большую стоимость. Экономика создает места и в низкостоимостном, и в высокостоимостном сегменте, но у нас все больше высокостоимостных позиций становятся недосягаемыми для многих. Низкий уровень образования равняется низкому уровню жизни, вот и вся наука, и американцы сегодня все чаще узнают ее на себе. Многие никак не поймут, что для высокой зарплаты у них слишком низкий потолок. Я называю это синдромом «американского идола»: вы когда–нибудь видели реакцию участников, когда ведущий Саймон Кауэлл сообщает, что они бездарны, — они смотрят на него ошарашенно и просто не могут поверить своим ушам. Очень надеюсь, что мне никогда не придется пережить такое же разочарование.

Зимой 2004 года мы беседовали в Токио за чашкой чая с Ричардом Ч. Ку, главным экономистом Исследовательского института Номура. Я испробовал на нем свою гипотезу «плоскостного коэффициента» — о том, что чем более плоской является страна, то есть чем меньше у нее природных ресурсов, тем большего благополучия она добьется в плоском мире. Идеальная страна в плоском мире — это страна, у которой вообще нет природных ресурсов, потому что таким странам, как правило, приходится копать внутрь себя. Вместо того чтобы бурить скважины, они вынуждены черпать богатство из энергии, предприимчивости, творческих и умственных способностей своего населения. Тайвань — голый кусок суши посреди моря, которое постоянно бороздят тайфуны, его полезные ресурсы исчерпываются активностью, честолюбием и одаренностью островитян — и сегодня он уже обладает третьими по величине в мире финансовыми запасами. Успех Гонконга, Японии, Южной Кореи и юго–восточного Китая вполне объясняется тем же самым плоскостным коэффициентом.

«Я американец тайваньского происхождения, мой отец из Тайваня, а мать японка, — сказал Ку. — Я родился в Японии и ходил в японскую начальную школу, потом мы переехали в США. В Китае есть поговорка «Что оказалось в твоей голове или в твоей утробе, никто у тебя больше не отнимет». В этом регионе такое отношение к жизни закреплено на уровне генов. Ты должен учиться не жалея сил и двигаться вперед. Мои учителя говорили мне с самого детства: «Мы никогда не сможем жить, как живут люди в Америке и Канаде, у нас нет ресурсов. Мы должны упорно учиться, упорно работать и упорно экспортировать»»