Генри было плохо. Моррис и Длинное Копье ухаживали за ним.
— Ему нужен полный покой, — сказал Джо очень тихо, чтобы не потревожить больного. — Если Тачунка Витко бьет, так он бьет. А нам надо подумать о Матотаупе. Я сообщу ему, куда уехал Гарри.
Джо вышел. Было уже темно. Гостиничный барак сильно пострадал от огня, хозяин с разрешения начальника лагеря временно обосновался в большой палатке. Все тот же скрипач играл там. Браун остановился у входа поразмыслить.
Чья-то тяжелая рука легла на его плечо. Он вздрогнул.
— Дружище! — прозвучал зычный голос. — Грезишь о великих временах? Но и сегодняшние не за что ругать.
— Ты, Джим?
— Так скоро не ждали? А? — Джим, широко расставив ноги, стоял рядом с ним. — Кто же это вашу станцию так разделал?
— Дакота.
— Человек! И вы так просто их сюда пропустили, имея сотню, а то и больше ружей? Это мне нравится. Что делают Топ и Гарри?
— Еще живы.
— И это все? Вы что-то стали немногословны, Джо. Во всяком случае, я сейчас иду пить. Завтра будет еще день, мы поговорим с вами.
Джим в своих тяжелых кожаных сапогах вошел в палатку, из которой неслись звуки музыки и громкий хохот пьяных. Джо Браун тихими шагами последовал за ним и встал позади в проходе.
В палатке за вторым столом сидел Матотаупа, окруженный людьми, которые не жалели льстивых слов, ожидая, что индеец за них заплатит.
— Топ! — крикнул Рэд Джим, и его голос перекрыл шум палатки.
— Джим! — последовал ответ; Матотаупа встал, его глаза заблестели. — Джим, мой брат!
Полотнище у входа в палатку захлопнулось… Джо Браун медленно пошел назад к Моррису и Длинному Копью.
— Поздно, — сказал он. — Там Джим.
Моррис и Длинное Копье молчали. Это был трудный случай. Потом Моррис поднял голову, посмотрел на Длинное Копье, перевел глаза на Джо и снова на Длинное Копье.
— Может быть, не только поздно, но и вообще невозможно. Есть только два человека, с которыми изгнанный из племени Матотаупа мог бы жить вместе. Эти двое — Харка или Джим. Харка ушел. Итак — Джим.
— И это смертельный приговор, — заключил Джо.
ОХОТА НА ОРЛА
Харка ехал к сиксикам, вождем у которых был Горящая Вода. Он считал, что ему потребуется около трех недель, чтобы достичь мест, где их можно отыскать. Когда примерно половина пути была уже позади, он остановился на очередной ночлег в горах у истоков реки Желтых Камней. Облюбовав старое, склонившееся над поляной дерево, он взобрался повыше по его наклонному стволу, завернулся в одеяло из бизоньей шкуры и заснул. Рядом с деревом задремал и мустанг.
Когда Харка проснулся, начинало светать. Скоро из ночной тьмы выступили скалы и деревья. Взгляд Харки привлекла кружившая в вышине большая птица. Определив, что это орел, Харка не спускал с него глаз, забыв обо всем на свете. Орел приблизился к поляне и снизился на расстояние выстрела. Харка вынул из кожаного чехла ружье, как вдруг послышался шум на склоне горы. Покатились камни. Харка инстинктивно удержался от выстрела, опасаясь выдать себя.
Он бесшумно соскользнул с дерева и стал пробираться по склону к опушке леса, откуда доносился шум.
Раздались крики о помощи. Это был голос ребенка. Из лесу показалась бегущая вниз по склону девочка. Издалека донесся охотничий клич индейцев — люди спешили на помощь. Но вот следом за девочкой показался и преследователь — медведь. Это был гризли — опаснейший хищник прерий и Скалистых гор. Он бросился наперерез девочке. Еще несколько прыжков — и он настигнет ее.
Харка приложился к ружью и выстрелил. К сожалению, хорошо прицелиться помешали деревья, и пуля лишь ранила зверя в морду. Разъяренный медведь прекратил преследование, поднялся на задние лапы, а передними схватился за простреленную челюсть. Харка отбросил ружье и кинулся к зверю. Ослепленный болью, медведь слишком поздно заметил его и, замахнувшись своей огромной лапой, не успел нанести решающего удара. Харка всадил нож в сердце медведя. Зверь рухнул, когти скользнули по плечу охотника. Гризли дернул лапами, вытянулся и затих. Он был мертв.
Харка смотрел на лежащего у ног зверя. Это был первый гризли, которого он уложил собственной рукой. А ведь подобный зверь в поселке на Лошадином ручье когда-то разорвал Оперенную Стрелу — брата Матотаупы… Да, индейцы считали, что уложить гризли — это заслуга не меньшая, чем победа над смелым и опасным врагом.
Пока молодой индеец ходил к дереву за мустангом и оставленным там имуществом, к медведю подоспели семеро индейских воинов, сюда же подошли девочка, убегавшая от медведя, и ее мать. Индейцы были вооружены луками. палицами и ножами. Их длинные волосы не были заплетены в косы. У двоих в волосах были орлиные перья. Харка понял, что имеет дело с племенем абсароков — воронов.
Возгласами удивления приветствовали индейцы юного охотника. По-видимому, девочка успела обо всем рассказать. Лицо девочки было еще бледно от пережитого страха. Она большими круглыми глазами смотрела на своего спасителя.
Мужчины уселись вокруг охотничьей добычи и достали трубки, приготавливаясь закурить как для своего удовольствия, так и в честь убитого гризли. Сел и Харка. Он вынул маленький кожаный мешочек с табаком — настоящим табаком. Он, несомненно, был приятнее и ароматнее, чем табак из листьев ивы, который приходилось курить индейцам с тех пор, как все земли, где мог расти табак, попали в руки белым. Харка предложил абсарокам табаку, и они охотно набили им трубки.
Харка не знал языка абсароков, те не знали никакого языка, кроме своего собственного, и разговор завязался на языке жестов. Харка объяснил, кто он такой и куда едет. И тут почувствовал, что правая рука ему не повинуется. Заметил это и один из воинов абсароков с орлиными перьями в волосах. Он посмотрел рану Харки, а потом, резко дернув руку вниз, слегка надавил на плечо. Сустав встал на место. Харка почувствовал, что рукой стало шевелить не так больно. Абсарок улыбнулся ему и, взяв мешочек Харки, еще раз набил свою трубку.
Тем временем женщина успела увести девочку и вернулась с несколькими воинами. Привела она и коня с волокушей. Убитого медведя положили на волокушу и повезли в стойбище.
Да, Харке сейчас было совершенно ясно, что гораздо разумнее было всадить в медведя вторую пулю, а не соваться под его лапы. Другие же рассматривали его удар как подвиг, как нечто совершенно необыкновенное для такого молодого человека.
Жители стойбища абсароков уже знали о происшедшем событии и приготовились встречать своих охотников и победителя гризли. Дети выбежали им навстречу с громкими криками и спешили увидеть своими глазами ужасного хищника. Старейшины и жрец вышли из своих палаток приветствовать победителя гризли. Вождь мирного времени, старый уважаемый человек, пригласил юношу в свою палатку.
