— Хорошо. Я озвучу свои предположения о вашей судьбе. Кагами-сан их уже слышал сегодня. — Легкий кивок в сторону напрягшегося мужчины, мне даже не надо сильно стараться, чтобы понять, что он вспомнил слова мальчишек, сказанные сегодня утром. — После я захочу услышать, что вам больше по душе. — По лицу змеится усмешка, и обвожу взглядом всех собравшихся. Знаю, что со стороны выглядит жутко, они не привыкли видеть ледяной взгляд и пропитанную цинизмом улыбку, разве Шисуи… слишком долго мы являемся напарниками, и он знает меня, как никто другой и принимает. Итачи, который тоже составлял мне компанию раньше на заданиях, да и так частенько бывает в гостях, если бы он сомневался во мне, наша связь не стала настолько сильной. Еще Рио, но его здесь нет. Наруто и Саске… но они просто меня чувствуют. — Итак, у вашего Клана три пути. Первый, напасть и утопить Коноху в крови, что неминуемо приведет к его гибели, ведь узурпаторов не примут Кланы и просто восстанут, для верхушки деревни будет поздно, но вот вас это не спасет. Да и безклановые в стороне не останутся, слишком уж популярен Сарутоби. К тому же, это ведь так благородно избавить Коноху от узурпаторов. — Протянула я, добавив насмешки в голос. — Никто же не будет отрицать, что популярностью Учихи никогда не обладали? Особенно среди других Кланов? И простых людей, как и вышедших из них шиноби? — Полюбопытствовала я, обведя взглядом помрачневших Учих, которые только сейчас задумались, что последует за их восстанием. Пусть думают, им это полезно. То, что они подумали именно о восстании, я не сомневаюсь, уж слишком долго и с поразительным упорством топчутся на их гордости такие личности, как Хокаге и Данзо с КО. Удивительно, как они вообще так долго терпели. Правление Минато-сана немного сгладило углы, ведь Учихи поддерживали его, можно сказать, что тот устраивал всех. Безклановый и в тоже время, благодаря жене, связанный с Кланами, но учитывая, что Кушина-сан была единственной Узумаки в Конохе, то воспользоваться преимуществами Клана он не мог. Ведь Клан это не только фамилия с привилегиями, но и люди его составляющие. Однако, он слишком быстро умер, так и не успев воплотить большинство своих планов в жизнь. Слегка приподнимаю уголки губ и с сарказмом продолжаю. — Вижу, никто не отрицает, хорошо. — Киваю сама себе и продолжаю. — Второй, позволить себя уничтожить, к чему все и идет. — Вижу, как вскидываются старейшины и, не давая им даже рта раскрыть, рявкаю. — Молчать! Вам же прекрасно известно, что ваш Клан со времен нападения Кьюби под наблюдением! Я молчу уже про общие негативные настроения, витающие в Квартале! По моим сведениям, одна ушлая забинтованная сволочь уже все уши Хокаге прожужжала про подлых предателей! Он пока мнется, и его нерешительность играет вам на руку, но стоит вам немного расшевелиться, и он первый отдаст приказ на ликвидацию. Впрочем, он, скорее всего, так и так последует, ведь управлять вами невозможно, да еще привелегии Клана-основателя. — Кривлюсь и замолкаю, после глубоко вздыхаю, пытаясь унять эмоции. Вдох-выдох, вдох-выдох, вроде отпустило, поэтому уже спокойно продолжаю. — Третий самый сложный и в тоже время действенный. — Делаю паузу, обвожу взглядом собравшихся и, предчувствуя, какую бурю, вызовут мои слова, продолжаю. — Учихи должны покинуть Коноху.
Крика не последовало, наоборот, наступила гнетущая тишина, поэтому следующие слова Кагами-сана прозвучали слишком громко, гулким эхом разносясь по огромной комнате. — Поясни, ведь ты не просто так выделила именно третий вариант.
— Хорошо. — Киваю я и, собравшись мыслями, продолжаю. — У вас особого выбора нет. Останетесь — умрете, нападете — умрете. Я не буду оригинальной, но кроме Клана Узумаки у Учих нет союзников и, учитывая нашу численность, и количество состоявшихся шиноби… не стоит на нашу помощь рассчитывать.
— А как же Хьюга, Нара, Яманака? — Перебил меня кто-то из простых, если так можно сказать об Учихе, джоунинов.
— Хьюг легко вывести из игры, там все держится только на братьях. Нара слишком маленький Клан, да и серьезных бойцов среди них мало. Яманака — дознаватели, а не бойцы, и тоже малочисленны, как и большинство остальных Кланов. Вы, наверное, и не заметили, но численность Кланов за все время, как Хирузен надел шапку Каге, сильно упало. Я как-то чисто из интереса просмотрела статистику, благо работа в госпитале позволяет, и обнаружила, что общая численность снизилась в среднем на 20–30 %. Причем смертность очень высока именно у самых выдающихся шиноби Кланов, особенно у подающего надежды молодняка, в большинстве своем «случайная». Не говоря уже о снижении рождаемости. — Хмыкаю и обрываю себя. — Впрочем, сейчас речь не о том. Единственное, что могу сказать, что Кланы союзничают с Кланом Узумаки и через него с вами, а не наоборот. Ведь так, Фугаку-сан? — Вопросительно приподняв бровь, интересуюсь у Главы Клана Учиха.
— Так. — Нехотя кивает он.
Усмехаюсь и выношу вердикт. — На помощь к вам не придет никто.
— Даже Клан Узумаки? — Кто-то из-за спин товарищей говорит достаточно ядовито.
Улыбаюсь и спокойно киваю. — Клан Узумаки в особенности. Нас всего двое и за любую ошибку будут расплачиваться дети. Так что спасание утопающих дело рук самих утопающих.
— Ты хочешь разорвать договоры? — Холодно спросил Карго-сама.
Поморщившись, отвечаю. — Если бы я хотела разорвать договоры, меня бы уже здесь не было. Я пришла помочь, но разгребать ваши проблемы за вас я не собираюсь. Мне моих хватает. — Смотрю прямо в глаза старику и спрашиваю. — У меня один вопрос, хочет ли Клан Учиха выжить и иметь возможность вернуться в свою деревню или выбирает смерть и забвение?
— Итачи, предложи нашей гостье чаю. — Смотря мне в глаза, говорит Карго-сама. — Нам нужно посовещаться, но через полчаса мы дадим ответ.
— Не откажусь. — Улыбнулась я, прекрасно понимая, что им нужно время для принятия решения. — От долгих разговоров у меня горло пересохло. — Спокойно принимаю руку Итачи и выхожу вместе с ним. Он привел меня в небольшую комнату, которая, судя по всему, использовалась для чайной церемонии для малого круга. Ничем другим наличие небольшой комнаты недалеко от зала собраний Учих я объяснить не могу, а наличие всего для церемонии только подтверждает догадку.
Итачи, молча, заваривает мне черный чай. Да, отступление от традиций, но я ненавижу зеленый, даже особо дорогие марки, предпочитая обычный, как здесь считается «плейбейский» чай или сок. Он об этой моей особенности знает и молча потакает. Заводить разговор мы не спешим. Я не хочу говорить, но прекрасно чувствую, что Итачи хочет что-то спросить. Причем меня преследует подобное чувство на протяжении всего дня, хотя надо отдать ему должное, он хорошо маскируется, но его выдают взгляды и то, что он сам углубил нашу связь, теперь она не хуже, чем с Саске.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
