- Драгуны ведь с обыском приходили, Сашенька. Кричали:
"Арест! " Потом еще наведывался Лядащев-господин. Вот ведь дал господь фамилию!
- Не могу я от вас съехать, -сказал Саша удрученно. - Я подписку давал.
- Во-она... съехать! И думать забудь! Я побеседую с Замятиным. Однако ж никакого обнадеживания дать не могу...
Саша низко поклонился и поцеловал пухлую, усеянную коричневыми крапинками руку Друбарева. Первый шаг сделан. Может, и не шаг еще, а только нога занесена для этого шага. Но коли занесена, так и опустится, сделал один шаг, сделаешь и другой. Так и дойдешь до светлых чертогов вице-канцлера.
А пока в другие чертоги к милейшей госпоже Рейгель. В целях конспирации Саша шел порознь с Лизой, бедная камеристка бежала по другой стороне улицы, очень боясь потерять резвого гардемарина в толпе.
Саша был принят сразу и весьма милостиво. Здоровьем ли госпожа Рейгель была крепче или меньше холила щеки косметикой, но Гавриловы румяна произвели на ее лице куда меньше разрушений, чем на ланитах княгини Черкасской.
Разговор Саша начал с просьбы приютить до лучших времен эту милую девицу. Да, да... вы правы, это камеристка Анастасии Ягужинской, которая бежала в Париж, но не захотела навязывать чужую страну этой милой девушке. Пытаясь объяснить, почему именно он, Белов, привел девицу к Вере Дмитриевне, Саша напустил такого туману, так часто повторял слова "роковая случайность" и "государственная тайна", что бедная вдова совершенно смешалась и только кивала.
- Пройдет время, и я смогу все объяснить вам, - веско закончил Саша, - а пока я связан подпиской о неразглашении. Храните и вы эту тайну.
Вера Дмитриевна дала самые твердые обещания. Лизу увели во внутренние покои, и разговор потек по менее извилистому руслу. Теперь Саша играл роль светского человека и пел панегирик Гавриле.
- Так вы знали этого парфюмера еще в Москве? Бог мой, как тесен мир... - Вдова все еще не могла прийти в себя от первой новости и поэтому лепетала как-то невпопад. - Но я очень рада, что он хороший лекарь. Меня огорчила не столько болезнь, - она осторожно потрогала щеки, - сколько невозможность исполнить просьбу милейшего графа Никодима Никодимыча. Помните, вы встретили его в моем доме? Он послал своему племяннику посылку и письмо.
- Василию Федоровичу? - воскликнул Саша с восторгом. - Я ведь был ему рекомендован. Если болезнь мешает вам принять господина Лядащева, я охотно доставлю ему все, что вы пожелаете, - истовб протараторил Саша и запоздало подумал: "Болван, что говоришь-то,? Вот уж ни к чему сейчас встречаться с Лядащевым".
Но Вера Дмитриевна решительно отклонила предложение Саши, сказав, что ей необходимо самой увидеть господина Лядащева, что это непременная просьба графа, и галантно принялась вытягивать из юноши сведения касательно петербургского племянника.
- Умен! - упоенно кричал Саша. - Красив! Смел! Проницательный молодой человек скоро понял, что неспроста госпожа Рейгель так интересуется его знакомцем. "А не жужжат ли в этой комнате амуровы стрелы? - подумал он, наблюдая легкое смущение и томность, окрасившие поведение вдовы. Наметки мыслей, предтечи будущих размышлений, вихрем пронеслись в голове:
"Может быть, мне суждено быть сватом? Зачем?.. А вдруг пригодится? "
Голос Саши приобрел бархатистость и вкрадчивость.
- А как Василий Федорович обходителен... как добр. Каждому готов прийти на помощь.
- Вот как? - Вера Дмитриевна кокетливо улыбнулась и прикрыла рот веером. - А какой у него чин?
- Он поручик, сударыня. Поручик гвардии. Это самый замечательный поручик, которого я знал когда-либо. Он служит в Тайной канцелярии, - не задумываясь, выпалил Саша и тут же прикусил язык. Зачем он про канцелярию-то брякнул? Мог бы догадаться, что этот вид государственной службы не пользуется популярностью у невест.
Вдова как-то кисло, то ли недоверчиво, то ли испуганно, посмотрела на Сашу, лицо ее покраснело, и на нем явно обозначились следы недавней косметической хвори.
- Знаете, Александр Федорович, я, пожалуй, воспользуюсь вашим предложением. - Она встала, прошла в соседнюю комнату и вскоре вернулась с маленькой, туго спеленутой посылкой и письмом. - Передайте, пожалуйста, Василию Федоровичу вот это.
- О, сударыня! Нет! Он сам придет за посылкой. Я приведу его к вам, когда вы только пожелаете. Через три дня ваше лицо станет прекраснее прежнего. И ради бога, не забудьте наш уговор про Лизу. Разрешите откланяться.
Сашу словно ветром сдуло, только легкий сквозняк поколебал шторы на окнах и взвинтил газовый шарф на шее вдовы. Вера Дмитриевна задумчиво посмотрела на посылку, потом позвала горничную.
- Спрячьте куда-нибудь подальше... Знаешь, где служит этот Лядащев? В Тайной канцелярии.
- Оборони нас. Господь, - перекрестилась горничная. Именно это мудрое замечание помешало Вере Дмитриевне разнести по всему городу новость об Анастасии Ягужинской. Память о недавнем заговоре была еще слишком свежа. Страшно брать в дом камеристку заговорщицы, но ведь не гнать же ее на улицу. Приютить страждущего - дело божеское, и потом Лиза волосы укладывает как француз парикмахер, а тайну сохраним, будьте покойны.
Саша вышел из дому госпожи Рейгель в сияющем настроении. Все складывалось, как нельзя лучше. Спрятанная на груди записка от Анастасии была не мечтой, но реальностью! Правда, некоторое беспокойство доставляло воспоминание об обыске, который случился в доме Друбарева в его отсутствие. Но до бестужевских бумаг Лестоку не добраться, они спрятаны надежно, в тайнике за Шекспиром.
- Смотрите, - сказал Никита друзьям, пряча бумаги, - вынимаешь "Леди Макбет", нажимаешь вот эту дощечку... Об этом тайнике знают только отец и Гаврила.
Воспоминание о тайнике подсказало Саше здравую мысль, а почему бы ему не пожить какое-то время у Никиты? Мало ли какую гадость может придумать Лесток, вдруг за домом на Малой Морской учинена слежка? И не заходя домой, Саша пошел на Введенскую улицу.
Вечерело... Народу на улицах было мало, начал кропить теплый дождик. Завтра вечером они пойдут на свидание с Алексеем, и куда лучше просидеть весь день в библиотеке с книгой в руке, чем ждать драгун, вздрагивая от каждого крика за окном.
Саша уже подходил к дому Никиты, когда из-за угла выскочила чья-то стремительная карета. Сторонясь ее, он прижался к стене, оглянулся и увидел Лядащева. Тот стоял чуть поодаль на другой стороне улицы и, как показалось Саше, внимательно смотрел в его сторону. Это продолжалось всего мгновение, когда карета промчалась мимо, под деревьями уже никого не было. "А может, это и не Лядащев был? Темно ведь... А хоть бы и Лядащев... Что в этом? " уговаривал себя Саша, но какое-то неприятное чувство бередило душу. Почему ему всюду мерещится Лядащев?
Сегодня утром, когда, ссадив Алешу и Гаврилу на задах усадьбы Черкасского, они с Никитой ехали в карете к Синему мосту, ему тоже померещился Лядащев. Правда, он видел его со спины, а мало ли в Петербурге рыжих париков да коричневых кафтанов с золотыми позументами?
-19
В первоначальном, прикидочном варианте время свидания было назначено на двенадцать часов. Полночь как бы символизировала единоборство Алеши со всякой нечистью, открывающей в этот час вежды свои. Но после детальной разработки всего плана уговорились встретиться в девять, подчеркивая этим менее романтический, но более деловой характер операции. Для свидания выбрали дальний уголок парка, там, где чугунная ограда сбегала прямо в воды Фонтанной речки. Место было глухое, болотистое, непроходимый кустарник тонул в зарослях дудника и крапивы. Трудно было сыскать более таинственное и неудобное место для встречи.
Пароль, произнесенный срывающимся от волнения голосом:
- Жизнь Родине...
- Честь никому, - прокричали в ответ Никита и Саша.
- Тише вы. - Алеша просунул через решетку руку для пожатия.
- Как там Гаврила? Его не били?
- Только нам забот про Гаврилу справляться? - проворчал Саша.
Встреча была короткой. Нет, Гаврилу не тронули, он вообще сейчас первый человек на половине княгини. Дом, сэры, странный, проще говоря - дурной. Все криком, боем, руганью... Вся усадьба поделена невидимой чертой на две части. У князя свои прислуга, кухня, кареты, конюшня. Дворня княгини носит одежду белого цвета, у князя все одеты в синее. Белые и синие не то, чтобы враждуют, но не общаются. Нет, Котова он не видел. Отлучиться на свидание было крайне трудно, потому что все друг за другом следят. Все, сэры, пока... могут хватиться. Встретимся послезавтра в это же время...
И Алеша скрылся за деревьями.
- Никита, - сказал Саша другу после ужина. - Я хочу прочитать бестужевские бумаги. Ты не составишь мне компанию?
- Нет. Я предпочитаю черпать знания из книг, а не из личной переписки вице-канцлера. Не обижайся. Я все равно ничего не пойму в этих бумагах. Да мне и неинтересно.
- Как знаешь, - согласился Саша.
