— Так значит, никаких сделок не надо, ему и так пивоварня принадлежит?! — Встрявший в разговор старших Шарис тут же получает по загривку обухом.
— Не перебивай старших! Но мысль твоя верна, вся собственность рода теперь и твоя, человек. — Как неохотно он кланяется, через силу.
— Я не человек. — Секреты рода для любого тангара священны, ничем не рискую.
— Не обманывай меня, — Дарин сокрушенно качает головой, — это плохо, врать своим. А я рунный маг, — а то мне не заметно! — и прекрасно вижу тебя.
С их самомнением явно придется что-то делать, но потом как-нибудь. Подождет. А вот то, что старейшины униженно себя чувствуют, это в моих силах исправить:
— Я не люблю повторять! И никогда не лгу своим! — Своды пещеры гулко вибрируют в такт словам. — Я не человек.
Второй раз подгорный мир видит меня без щитов.
— Кто ты? — Пораженный рунный маг еще не встречал таких рисунков силы.
— Я неведомое. — Лишний туман не повредит. — Я есть ЭРМ!
Фи, нельзя так удивляться, даже не поклонились, застыв изваяниями в бликах багрового света.
Глава VIII
На следующий день, если говорить прямо, я сбежал из поместья — теперь уже моего родового гнезда, как принято именовать подобное у аристократов. Отдал только приличествующие распоряжения да назначил со-таном юного Шариса. Если уж перемены, так пусть будут резкими. Удалялся так поспешно, что даже отказался от проводника, вытребовав самую подробную карту транспортных трактов.
Надо же так влипнуть! И ведь не в эльфийской рассаде «темного короля» дело. А в собственной глупости и желании получить приличную ренту. Хотя зачем она мне, вообще не представляю, видимо, какие-то отголоски еще из той, давней жизни. И что мне теперь с полученным делать?
Все же стоит продолжать свой путь, а к этой проблеме вернуться позже. Когда получу ответ на вопрос: зачем горы подтвердили. А пока клан сам справится. Одно хорошо, судя по рассказам о тане Корине, тому танство было в тягость, и он будет рад избавиться от пояса, вернувшись в столь любимую им мастерскую. Так что врага я не нажил, и то радость.
Всю ночь проговорив со старейшинами, сейчас сидел в задумчивости на одном из крупнейших перекрестков подгорного царства. Старики много расспрашивали обо мне, и, хоть я отделывался общими фразами, все равно они не понимали, зачем так рвусь перегрызть горло графам. Не то чтобы Дарин и компания были против, скорее, наоборот. Просто они не понимали, зачем переть, как осел за морковкой, прямо к цели. Что я этим добьюсь? При трезвом размышлении — ничего! Сорвусь на ближайшем вампире, порубив того на части. И такой след за мной потянется, что все графства встанут на уши. Ну отправлю в мир иной сотни две кровососов, это я себе, конечно, льстил, но то, что доберусь хоть до одного правителя, это едва ли. Потребуется — задавят массой, закидают телами, но не пропустят даже до замковых ворот.
Надо было искать обходной путь. Только где его найти? Я же ничего не знаю, все зацепки ведут во владения клыкастых. А так ли ничего мне не известно, а имя?! Сильвиус Прайн, боевой маг, экс-опцион армии севера. Может, эта ниточка приведет к началу обходной тропинки?
Разворачиваю карту, ближайший выход в северную империю находится всего в трех пересадках. Это если не заглядываться на достопримечательности, а ехать в обход крупных городов, на общественном транспорте. С попутками может быть еще быстрее.
Пришло время взглянуть поподробнее в конверт, оставленный мне фон Куртом. Откладываю в сторону «южные» бумаги. Кроме подорожной остается четыре письма, к каждому из которых приклеена записка, повествующая о том, кому она адресована. Очень любезно со стороны барона. Три рекомендации быстро отправляются обратно в карман, а вот четвертая! Как раз то, что надо, она к заму начальника фронтовой разведки младгерцогу Эллийскому. Уж кто-кто, а он по долгу службы просто обязан знать офицера ранга Прайна.
Желающие подвезти поднебника нашлись быстро. Один в этом был недостаток — приходилось выслушивать перебранки и пространные монологи на ставшие уже привычными темы. Но одна история, рассказанная таким же, как и я, пассажиром на одной из попутных дрезин, заставила слушать, затаив дыхание.
Она была о фее Миракле. В мире вообще мало историй об этих загадочных созданиях. Происходило действие еще в те давние времена, когда мир был юн и только отгремели третьи войны раздела, расставившие расы и государства по тем местам, где они находятся и по сей день.
Последний подгорный царь Торин, сын первородного Варна, наконец-то обрел счастье в виде наследника. И надо же такому случиться, что почтила празднество в честь этого фея Миракла. Щедры были ее дары младенцу. Обрадованный царь предложил ей гостить в подгорном царстве, сколько та пожелает. Согласилась добрая фея и многие годы жила в подгорном мире, принося радость детишкам и счастье матерям и отцам. Но стоило ненадолго фее покинуть царство, как с царевичем приключилась беда. Даже не беда вовсе, а так неприятность, но испугался Торин за сынишку. И так велик был его страх, что как только Миракла вернулась, приказал ее заточить в самую дальнюю темницу, дабы никогда больше она не покидала подземелья. Умоляла Миракла ее отпустить, клялась, что не в ней дело! Просила вернуть ей свободу, обещая не таить зла. Но неумолим был Торин. Тогда попросила она хотя бы приносить ей младенцев, обещая одаривать их. Но совсем повредился рассудком царь, уверовав, что чем больше благословений получат другие, тем слабее будут дары царевича. Еще сильнее он увеличил стражу и сковал мифрильную клетку для феи. Денно и нощно ее стерегли лучше рунные мастера, а стража была столь велика, что превышала охрану трона. Взмолилась о пощаде фея, говорила, что так нельзя, что придет в подгорный мир беда. Но самой страшной бедой считал Торин потерять сына, а он твердо был уверен: покинет фея пещеры и умрет наследник. Верным оказалось пророчество Мираклы, многие бедствия обрушились на царство! Открывались нижние врата, выпуская сонмы чудищ. Будто сорвавшиеся с цепи, саламандры прожигали свои ходы прямо по городам тангаров. Землетрясения невиданной силы сотрясали скалы. В одном из многочисленных боев пал царь Торин, убитый сильномогучим демоном. В ярости схватил топор отца уже способный его поднять царевич. Спустился он к сверкающей темнице. И, обвинив Мираклу во всех бедах, обрушил на нее лезвие. Не сопротивлялась фея, лишь слезы текли по ее прекрасным щекам. Так приняла свою смерть благословившая многих. А молодой царевич был разорван восставшей толпой. И закончилось правление царей в подгорном мире.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
