ходил согнувшись. У матушки плакал: «Как же я деток оставлю, ведь умру скоро!» А она ему однажды сказала за трапезой: «Благослови, батюшка». — «Да как же я вас благословлю, я же не священник, я помру скоро». — «Будешь, будешь благословлять и причащать нас», — ответила матушка. При этом потчевала его, накладывая на тарелку побольше. Он стал есть через силу, за послушание матушке. А та приговаривала: «Ешь, ешь, тебе надо есть».
Дочки вспоминают теперь, что перед приходом этого мужчины матушка говорила неоднократно: «Сейчас батюшка придет. Приготовьте что-нибудь повкуснее».
Все вышло по словам старицы. Больной исцелился и стал прекрасным священником. Матушка многому его научила, буквально — выпестовала. Впоследствии он и ночевал часто в ее ломе, и причащал.
***
Среди духовных чад матушки был один семинарист, который, приходя к ней, спрашивал, жениться ему или быть монахом. Несколько раз матушкины дочки находили для него невест, приносили фотокарточки девушек. И вот однажды он попросил благословения на брак с понравившейся ему девушкой. Тогда матушка ответила: «Твоя невеста в этом шкафу. Выбирай», — и указала на большой старинный шкаф, стоявший в комнате. Заглянул семинарист в шкаф — никого и ничего кроме белья. Вспомнил он о словах старицы, когда окончил духовную академию и готовился принять монашеский постриг. Перед ним открыли двери шкафа с монашескими облачениями и сказали: «Выбирай», — повторив слово, некогда произнесенное матушкой.
Многим помогала блаженная старица избавиться от назойливых и хульных помыслов. Подойдет и скажет: «У тебя вши голову заели», погладит по голове, и сразу ясно становится на душе и чистота в мыслях.
Часто матушка давала приходящим почитать какую-нибудь духовную книгу, и человек находил там пророчество или точный ответ на свой вопрос.
Особенно любили матушкины чада совместные молитвы, духовное чтение. Часто не хотелось им уходить, а подольше задержаться в этом удивительном доме. Но матушка всегда знала, кому где нужно быть, и потому часто говорила, обращаясь к кому-нибудь: «Иди, тебе домой нужно». Те, кто испытали на себе силу благословения матушки, безропотно выполняли ее указания, ибо знали — никогда она не скажет и не отправит без причины. Но некоторые обижались, что гонит их, мол, матушка. Она не обращала на эти обиды никакого внимания. Если было нужно, то просто выгоняла и ругала вслух, при всех:
«Уходи отсюда, ты чего сидишь, сейчас же уходи», — и так грозно говорила.
Одна женщина рассказывает, что однажды ей очень не хотелось уходить, а матушка буквально вытолкала ее из дома. Обидно было очень, но дома узнала о скоропостижной смерти близкого родственника.
***
Пришла как-то к матушке женщина из любопытства — желая проверить, правду ли говорят о прозорливости матушки. Подошла со словами: «Благословите, матушка», а матушка ее как будто не видит и не слышит. Та обиделась, но не ушла. Сели за трапезу, эта женщина и спрашивает:
— А сколько вам лет, матушка?
— Восемьсот.
После такого ответа «любопытная* больше не приходила к матушке Ольге.
Незадолго перед кончиной матушка спросила собравшихся около нее:
— Дочки, кто понесет меня?
Все наперебой стали предлагать свои услуги. Она благословила некоторых — и те поносили ее по квартире. Они и несли ее гроб на руках от самого дома до храма Покрова на Землянке, где отпевали тело почившей старицы.
Однажды матушкины чада завели разговор о мощах, вспоминали, как прославлял Господь Своих угодников, через сколько лет мощи открывались. У многих были мысли (никогда не высказываемые вслух), что ведь и матушка наша такая подвижница, может быть, и ее мощи когда-нибудь откроются. Она все эти помыслы ведала и сказала: «Мои мощи — во щи!»
Осенью, за несколько месяцев до своей смерти, матушка подошла к двум кленам, которые росли возле дома, и сказала: «Листики мои дорогие, сколько вас было, а теперь разлетитесь, и никого не соберешь»… Думается, что говорила матушка о приходивших к ней.
Незадолго до кончины собрались в матушкином доме ее духовные чада. Она пропела «Отче наш», «Верую…» и говорит одной из дочек своих:
— Я тебя первой возьму в свой город, ты хорошо поешь.
И показала рукой на небо.
— А меня возьмете, матушка, я ведь петь не умею? — спросила другая.
— И тебя возьму, ты научишься петь. Я всех вас возьму к себе, дочки!
Конечно, «пение» — это молитва, а что за «город» у матушки, об этом мы узнаем, если сподобимся быть в Царстве Небесном.
Еще матушка говорила: «Когда я уйду, молитесь за меня, а я за всех буду молиться».
Как-то матушка сказала: «Здесь будет маленький крест, а здесь — большой крест. Маленький в ногах, а большой — в голове, и больше этого креста возле храма на кладбище не найдете». По словам матушки все и вышло. Сколько трудов понадобилось, чтобы получить разрешение на погребение, но упокоилась она, как оказалось, на месте, выбранном ею. Действительно, над могилой матушки Ольги самый высокий крест из черного мрамора, так что разыскать место ее упокоения очень просто.
Матушка выбирала себе место для погребения так. Однажды она нескольким из дочек сказала: «Поехали место выбирать». Никто из них не понял, о каком месте идет речь. Когда же приехали на Калитниковское кладбище, стало проясняться, что имела в виду матушка. Она долго ходила вокруг храма, что-то мерила ногами, шептала, вычисляла и, наконец, объявила: «Батюшка согласен». Какой батюшка и на что согласен, тогда было неясно. Все разрешилось при погребении матушки. Но тогда она сказала кому-то из сопровождавших: «Отмеряй от стены храма шесть метров. Отмерила?» Потом сказала: «Дочки, зачем вы этот крест на меня хотите взвалить, разве я такой крест понесу? Он упадет, все Ложкины не подымут. Мне деревянный крест нужен, небольшой!»
Так и случилось. Матушку похоронили на Калитниковском кладбище. Над могилой стоит высокий старинный крест из черного мрамора.
После погребения матушки земля над могилой осела, и крест опустился. Так как он был очень тяжелым и поднять его руками не удалось, вызвали подъемный кран и лишь с его помощью снова поставили крест на место.
О своей близкой кончине матушка знала. Несколько раз благословляла приходивших к ней крестом, говоря:
— Дайте благословлю вас, а то не знаем, как будет потом.
— Да что вы, матушка, еще увидимся.
— Нет, нет, давайте, благословлю.
При этом дарила — кому иконку, кому что-нибудь из своих вещей, да каждый подарок со смыслом особым, как бы благословение на особый жизненный путь.
Незадолго до кончины матушка сказала одной из своих духовных чад, работавших маляром: «Надо в наших кельях ремонт сделать. А то придет
