— Слушай, а что такое «Миррен Лилит»?
— О, так ты уже слышала, как тебя называют? — снова засмеялась Сильфида. — В переводе с языка дварфов это означает «Девушка-Ромашка». А вот твоей подруге Анастасии дварфы дали имя «Элен Хатол Авалонэ», что значит «Чёрная ночь Авалона» — это из-за цвета твоих волос, — пояснила Сильфида, увидев недоуменный взгляд подошедшей Насти.
— Элен Хатол, — повторила Настасья. — Красиво звучит.
— Я знаю, почему меня так прозвали, — серьезно заметила Маша. — Я же им там наколдовала целые поля этих ромашек. Так что всё было вполне ожидаемо.
— А ещё они называют вас двоих Уэн Винг — «Великие Сёстры». Но не будем слишком углубляться в языковые дебри народа дварфов — это ни к чему, — Сильфида решила сменить тему, — я и Флавиус оставили на время ваших друзей — Татьяну и Антона, чтобы они могли сосредоточиться и побыть наедине со своими мыслями — иногда это помогает. У них сегодня трудный день и трудная магия… — не успела Бессмертная договорить, как подул сильный ветер, и темнеющее вечернее небо над Зеркальными горами начала окутывать ещё более кромешная мгла. Хмурые грозовые тучи нависли над шпилями и башнями Нифльхейма, и сумеречные тени побежали по траве вечнозеленой долины Карнимирии. Между просветами туч засверкали гневные, ослепительно белые вспышки, а затем, подобно рёву гигантского разъярённого дракона, из конца в конец в небесах зазвучал оглушительный громовой рокот. Сильфида, Мария и Настя, замершие, молча наблюдали за разворачивающимся в небе зрелищем.
Где-то в отдалении, и все-таки слишком близко — Маша явно услышала это — упала первая дождевая капля. И весь остальной мир замер в ожидании, словно не веря и вслушиваясь в великую и неповторимую магию этого звука, и сей момент тянулся одновременно и невероятно долго, и неожиданно быстро — наступающий дождь словно сам ждал того, чтобы эта — самая первая из его капель — коснулась земли; и тут же тысячи, миллионы его посланников хлынули с небес стремительным, непрекращающимся потоком.
— Кажется, у Антона получилось! — крикнула Маша, стараясь пересилить шум дождя. — Бежим! — и они втроем кинулись под спасительные своды замка. Пончик немного неохотно побежала за ними — медведицу ливень, похоже, не особенно волновал.
Пока они бежали, гром над ними, казалось, гремел всё сильнее, и вдруг небо и землю связала воедино яркая, невыносимо ослепительная молния, и тут же последовал новый, оглушительный раскат. Молния попала прямиком в одну из рябин в долине — раздался треск, верхушка дерева надломилась и разделилась надвое: вниз посыпались поврежденные ветки, листья, кусочки коры.
— Вот и Танюха добавила, — услышала сквозь шум дождя Малиновская комментарий своей подруги.
Дождь хлестал как из ведра, так что, пока добежали до спасительных сводов центрального входа, все успели как следует вымокнуть. Тут же, под обширным каменным козырьком, толпилось множество дварфов, и ещё большее их число подтягивалось к замку с окрестных огородов: многие несли с собою собранные овощи или садовый инвентарь.
Ливень, кажется, и не думал заканчиваться — он, наоборот, все более набирал силу. Проталкиваясь сквозь толпу дварфов, к Маше и Насте подошли Бирюк, Слава, Семён и Евген. Так как парни все это время провели внутри замка, им не пришлось спасаться от дождя.
— Кто это устроил такой потоп? — изумился Славик. — Уж не Антон ли?
— Антон, кто же ещё! — улыбнулась Малиновская, отжимая мокрые волосы. — Он ведь целый день сегодня тренировался, и вот — получилось!
— А нам теперь по такой грязи домой идти, — разочарованно протянул Семён.
Действительно, дорожный тракт, ведущий в лес, на глазах превращался в бурную реку, несущую в себе жухлую траву и какие-то водоросли. Вода из каналов и рва, опоясывающего замок, тоже грозила вот-вот выйти из берегов. Листья росших в нём кувшинок уже целиком скрылись под водой.
Толпа дварфов веселилась, наблюдая, как Пончик, задрав кверху голову, носится под дождем, словно маленький щенок, разбрызгивая во все стороны лужи и радуясь каждой капле.
— Странноватое поведение для медведя, — заметила Настя, наблюдая за Пончиком, и оттого тоже развеселившаяся.
— Какая хозяйка — такой и медведь! — пошутил Бирюк.
Малиновская хотела ему что-нибудь ответить, но не успела: последними, вымокшими до нитки, в замок возвращались Антон, Флавиус и Татьяна. Флавиус нес бесчувственную Таню на руках.
— Что с ней? — Бирюк бросился под дождь, им навстречу.
— Она в легком обмороке, — серьезно ответил Флавиус, заходя на каменное крыльцо. — Расступитесь! — прикрикнул он на мешающихся под ногами дварфов. — Ей нужен покой и теплая постель, — с этими словами он понёс Татьяну внутрь.
Друзья, встревоженные, последовали за ним.
Спустя некоторое время Флавиус, Сильфида и все остальные ребята, взволнованные, стояли около кровати Татьяны. Девушка уже пришла в себя, но выглядела все ещё чересчур бледной. Флавиус принес её в одну из спален, которые во множестве присутствовали в жилом секторе замка. Помещение было очень уютным: повсюду были расставлены столы, стулья и мягкие кресла, в дальнем углу комнаты стояло большое, красиво оформленное трюмо, а на узких окнах висели тяжелые, массивные шторы. Словом, спальня почти ничем не отличалась от той же, к примеру, Машиной, если не считать ярко выраженного во всем акцента средневековья. Темные каменные стены вместо обоев тоже, разумеется, придавали некоторую мрачность и навевали атмосферу древности и таинственности.
Бирюк, сидящий на Таниной кровати, держал свою девушку за руку. Остальные расположились кому и где вздумается. Флавиус все ещё был слегка рассержен.
— Я же говорил, что сотворение электрического искрового разряда такой силы окажется слишком сложной задачей для неё. Она ещё не готова к магическим манипуляциям такого рода. Но ты настояла, — Флавиус посмотрел в глаза стоящей напротив него Сильфиде; сейчас их разделяла Танина кровать, — и вот посмотри, что получилось!
— Нет справедливости в суждениях поспешных, — парировала Сильфида. — Сейчас нам всем нужно в первую очередь успокоиться. Ничего страшного не произошло — Татьяна всего лишь потеряла сознание. Она жива и здорова. Когда же ещё необходимо ей было тренироваться? На мой взгляд, гроза и дождь — прекрасные союзники. У Антона, например, всё получилось просто замечательно, — она едва заметно кивнула на окна, за которыми продолжал бушевать ливень.
— Не в обиду будет сказано, — Флавиус бросил быстрый взгляд на Таню, к которой мало-помалу начал возвращаться румянец, — но Антон гораздо более одаренный Бессмертный. Я ни в коем случае не хочу принижать ничьих заслуг, — Флавиус, выставив руки ладонями вперед, обращался уже больше к Бирюку, — просто Татьяне слишком рано практиковать молнии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
