– Если бы под фонограмму… – усмехнулась госпожа Картакорос. – Под голограмму.
– То есть… получается, что она даже на сцену не выходила?
– Конечно. Раскрутила свой образ, а дальше уже дело техники – ставили голограмму, включали фон, и вперед. В тысяче мест одновременно выступать можно.
– Да так почти все делали, – пожал плечами Моргнеуморос. – У меня дед киноактером был – очень он эти голограммы ненавидел. Говорил, что без живых актеров кино вырождается.
– Киноактером, правда? – заинтересовалась госпожа Картакорос. – А где снимался? Может, я его видела?
– Может быть. Только запомнила вряд ли – он все больше в массовке был. Ролей со словами у него всего несколько было, и то пустяковых. Самая большая гордость – сосед-лавочник во «Влюбленном сыроваре». Целых семь реплик. А потом он и вовсе перестал сниматься.
– Что так? – полюбопытствовала Ванесса.
– Я же говорю – из-за голограмм. Массовку-то все больше голограммами заменяли – так дешевле обходилось. Потом и мелких актеров начали на компьютерах производить, а там уж и крупных…
– Да уж, времена были… – аж прослезилась хозяйка. – А нынешние-то ничего этого не понимают… Им рассказываешь, как тогда все было, а они смеются только – не верят… Говорят, из ума старуха выжила…
Госпожа Картакорос жалобно всхлипнула и опустила голову на грудь.
Глава 20
«Гостиницу Седвавского Императора» Креол сотоварищи покинули перед самой зарей. Отдохнули, отоспались – и вышли наружу уже под звездным небом. Ждать рассвета не было смысла – в земных недрах темно всегда.
Ночью вход в туннель выглядел даже страшнее, чем днем. Ванессе вспомнилось, как Моргнеуморос предупреждал их не соваться к подземельям, и она покрепче прижалась к Креолу. Тот-то, разумеется, и не думал беспокоиться – демонолога катакомбами не испугать. Спокойно шествовал и лод Гвэйдеон, с любопытством разглядывая стены и потолок.
Стены и потолок в туннеле покрывала сконь. Моргнеуморос говорил правду – под землей скони действительно оказалось больше, чем на поверхности. Все в ней буквально утопало – идти приходилось осторожно, стараясь не задеть нависающие со всех сторон сугробы. Порой они явственно шевелились – и Ванессе совсем не хотелось узнать, что за создания скрываются под этой белой гадостью. Вокруг было тепло, как в оранжерее для тропических растений.
К счастью, с продвижением вглубь скони понемногу становилось меньше. Под ногами она по-прежнему шевелилась пушистым ковром, но сквозь нее хотя бы стали проглядывать стены. Теперь можно было заметить, что это все же не просто червоточина в земле, а творение рук человеческих – настолько прекрасная роспись покрывала все вокруг. Узоры и орнаменты струились по мрамору, складываясь в потрясающие картины. Луч фонаря выхватывал какие-то отдельные детали, едва проступающие сквозь сконь, но и их доставало, чтобы понять, сколько труда было вложено в эту роспись.
А ведь ее никто почти и не видел – много ли увидишь из окна несущегося поезда?
Услышав это, Моргнеуморос усмехнулся и рассказал, что в плонетском метро ходили вовсе не поезда, а длинные платформы на магнитной опоре. У них не было ни крыш, ни стен – только ограждающие барьеры. И всю эту роспись нанесли специально, чтобы пассажирам не таращиться на голые стены. В прежние времена, когда отовсюду струился мягкий свет, туннели восхищали дивной красотой. Иные узоры наносили люминесцентными красками – и зрелище получалось поистине феерическое.
Увы, теперь от былого великолепия остались лишь длинные темные норы, будто прорытые гигантским кротом. Только по полу тянулась едва заметная металлическая полоса – именно она когда-то служила «рельсом» для магнитных платформ.
Минут через десять группа вышла на станцию. Креол прищелкнул пальцем, усиляя светящийся над головой огонек. В его мерцании стало видно просторное помещение, почти на две трети заполненное сконью. Вход был забит ею так плотно, что не только пройти – прокопаться вряд ли получится. Накопившиеся за сто лет сугробы чуть заметно колыхались и покачивались, словно собираясь ожить и поползти.
– Осторожно, – понизил голос Моргнеуморос. – Идем медленно, держимся стены.
Иномиряне последовали его совету. Даже Креол вопреки обыкновению решил проявить осторожность и пригасил заклятие Света.
Но как бы тихо группа ни двигалась, их все-таки почуяли. Один из крупнейших сконевых сугробов вдруг стронулся с места и буквальным образом потек по полу. Соскользнув с платформы на рельс, огромная белая туша поползла к людям – неторопливо, но всем видом излучая угрозу.
– Вылезло таки… – сплюнул Моргнеуморос. – Медленно отступайте. Не бегите – оно сразу реагирует.
– Что это такое? – шепнула Ванесса, пятясь и одновременно доставая лазер.
– Сконевая амеба. Жуткая гадость. Почти целиком состоит из скони.
– Тогда что в ней опасного? Вы же говорили, что сконь не ест живую органику.
– Обычная – не ест. А эта дрянь – хавает за обе щеки. Идем назад – поищем другой путь.
– А может?.. – коснулся рукояти меча лод Гвэйдеон.
– Это ожившая сконь. Ее хоть режь, хоть жги – толку не будет. Гранатой разве что…
Креол хмыкнул, с интересом разглядывая скользящее по туннелю чудовище. Он единственный из четверых даже не подумал отступать. Лод Гвэйдеон пару секунд колебался, но потом все же неохотно последовал примеру Моргнеумороса, а вот Креол… Креол стоял нерушимо, как скала.
Ванесса глядела на него с беспокойством, но одновременно и с надеждой – ей ужасно не хотелось брести назад, искать другой путь. Быть может, магия справится там, где пасует оружие?
Но Креол применил не магию. Он просто сунул руку в карман и с кривой усмешкой достал Сияющее Око. Горящий чистым светом бриллиант подействовал на сконевую амебу, как пылающий факел на волка. Чудовище трусливо замерло, затем заскользило назад – а Креол широким шагом двинулся следом, легко нагоняя этот оживший сугроб.
Без малейшего смущения маг пихнул Сияющее Око прямо в недра кошмарной амебы – та издала шипящий звук и начала… таять. Ее сконевое тело стремительно растворялось, как кусок снега в крутом кипятке. Десять томительных секунд… пятнадцать… и вот уже от чудовища не осталось и дыхания. Только маленькая лужица, поблескивающая в лучах Сияющего Ока.
Несмотря на гибель твари, станцию группа пересекала тихо, чуть ли не на цыпочках. Даже Моргнеуморос не брался сказать, какие из оставшихся сконевых сугробов – просто сугробы, а какие – сконевые амебы. Никому не хотелось растревожить других таких же чудовищ.
Примерно через час впереди забрезжил свет. Туннель метро вывел иномирян и их проводника на самое дно Великого Разлома. Теперь надлежало дойти до противоположного его конца и снова пробираться по катакомбам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
