– Что это за ребята? – спросила Клэр.
– Студенты, наверно, – ответил Блэквелл, припомнив предыдущие посещения Столицы мира. – Они поют в кафе, а люди дают им мелочь.
– А на каком языке они поют?
Блэквелл не мог разобрать. И не английский, и не французский, и не немецкий. Он знал, что в Париже полным-полно южноамериканских студентов, но этот язык был и не испанским. Музыканты закончили петь, и Блэквелл стал рыться в карманах. Внезапно один из студентов отбросил полу накидки, и в его руках оказался небольшой автомат. Блэквелл только успел сказать Клэр:
– Смотри-ка, этот парень вооружен.
И тут остальные студенты сбросили накидки, достали автоматы и начали расстреливать посетителей кафе.
Фрэнк схватил Клэр за руку и потянул под стол. Пули градом осыпали дворик кафе, отскакивали от серо-черных булыжников, впивались в темно-желтые стены зданий. Посетители с воплями метались по кафе, пытаясь спрятаться, и падали, как осенние листья на ветру. Аккордеонист помчался к выходу и едва успел выскочить, как за ним, жужжа, устремился целый рой стальных шершней. Оставшийся лежать аккордеон издал последний жалобный стон, когда пули впились в его мехи.
Блэквелл скрючился за перевернутым столом. Внезапно он почувствовал, как Клэр с силой выдернула у него руку. Дрожа от страха и ярости, он огляделся по сторонам и увидел, что она лежит в пяти футах от столика. Ее разорвало напополам. Часть Клэр в простой юбке лежала отдельно от части, одетой в роскошный жакет из магазина «Блумингдэйл». Блэквелл уставился на жену и через несколько секунд увидел, как в том месте, куда попали пули, появились пять пятнышек крови, которые стали расползаться и наконец слились в одно большое кровавое пятно.
Воздух во дворике посинел от кордитного дыма. Восемь посетителей лежали мертвыми. Студенты – или кем они там были? – скрылись. То были члены балканской террористической группировки, которая боролась за освобождение Черногории, и этим актом хотели привлечь к себе внимание. В «Ле Селект» они появились потому, что ожидали встретить там югославского посла с женой. Французская полиция схватила террористов двумя днями позже в Кан-сюр-Мер на Средиземноморском побережье, когда они пытались бежать на катере в Африку. В перестрелке все четверо балканцев были убиты.
Но об этом Блэквелл узнал позже. А теперь он стоял целый и невредимый посреди этого кровавого кошмара, сжимая в руках кожаную сумочку Клэр.
Приехала полиция – и допросила свидетелей. Затем появились фотографы – и сделали снимки. Репортеры записали для будущего банальные возмущенные высказывания оставшихся в живых. Прибыла машина «Скорой помощи» – и санитары убрали мертвых, засунув каждого в черный пластиковый мешок с «молнией». Увезли и Клэр.
Представитель американского посольства выразил соболезнования и вручил Фрэнку свою визитную карточку. Он заверил Блэквелла, что займется необходимыми формальностями по отправке останков Клэр на родину. Блэквелл поблагодарил его.
Наконец все разошлись. За исключением Блэквелла, которому некуда было идти и который не знал, что же теперь ему делать. Официант, оставшийся в живых, спросил у Фрэнка, не хочет ли тот выпить.
Фрэнк хотел, но не знал, что заказать. Официант предложил шампанское, самое лучшее, которое только было в кафе. Не каждый же день у тебя убивают жену, а ты чудом остаешься в живых, и вся твоя жизнь летит вверх тормашками. Официант ушел за шампанским, а Фрэнк попытался открыть сумочку Клэр, в которой лежали его паспорт, дорожные чеки и билеты на самолет. Сумочка не открывалась. Фрэнк увидел, что два пальца Клэр все еще крепко сжимали застежку. Он огляделся. Никто не смотрел на него.
Он попытался разогнуть пальцы. Сначала осторожно, а потом с силой. Пальцы внезапно разжались и упали на вымощенную булыжником мостовую.
Вернулся официант с шампанским.
Фрэнк нашел носовой платок, завернул в него пальцы и сунул их в карман. Из глаз у него потекли слезы.
Официант положил руку на плечо Блэквеллу.
– Courage, – сказал он.
Блэквелл повернулся к официанту и сдавленно произнес:
– Кто-то заплатит за это.
Так говорят все Жертвы.
Глава 2
Фрэнк Блэквелл покинул Париж, увозя небольшую металлическую урну с прахом своей жены. В аэропорту де Голля служба безопасности не хотела пропускать его, но Блэквелл предъявил свидетельство о смерти, выданное префектурой, которое доказывало, что в урне находятся останки Жертвы, а не какое-то приспособление, чтобы сделать Жертвами пассажиров самолета.
Блэквелл прилетел в международный аэропорт Ньюарка и через три часа сел на автобус, следующий в Саут-Лейк, штат Нью-Джерси. Поездка на автобусе заняла еще три часа. Все это время Блэквелл смотрел в окно в никуда, то есть на штат Нью-Джерси.
Родители Клэр ждали его возле магазина скобяных товаров, который одновременно служил местной автобусной станцией. Мистер Ниестром, аккуратно одетый мужчина невысокого роста, стоял, опираясь на бамбуковую трость. Он никогда с ней не расставался. Впервые Фрэнк увидел его в костюме. Глаза мистера Ниестрома были красными. Миссис Ниестром, полная женщина с едва заметными усиками на верхней губе, увидев Фрэнка, разрыдалась.
– Кто это сделал, Фрэнк? – спросил мистер Ниестром, когда они уселись в машину.
– Четверо молодых людей. Черногорские террористы.
– Именно так и передали в новостях, – произнес мистер Ниестром. – Но я так, черт возьми, и не понял, что это за Черногория, будь она проклята.
– Это такая страна, – объяснил Блэквелл. – Или когда-то была страной. Сейчас трудно сказать.
– Одна из тех стран, где живут черномазые?
– Нет, на Балканах. Между Албанией и Югославией. Или она раньше была там. Я имею в виду, как независимая страна.
– А я подумал, что с таким названием она должна находиться где-то в Африке.
– Ну, это распространенное заблуждение, – сказал Блэквелл.
Он никак не мог понять, где кончается искренняя скорбь отца Клэр и начинается лицемерие. Когда-то Клэр сказала ему: «Ведь ты выбираешь себе жену, а не тестя».
– Они убили этих ублюдков, – произнес мистер Ниестром. – Не так ли, Фрэнк?
– Да, именно так.
– Честно говоря, мне жалко, что они мертвы. Знаешь почему, Фрэнк?
– Нет, мистер Ниестром. Почему? – спросил Блэквелл, надеясь, что ему в последний раз приходится общаться с этим человеком.
– Потому что я сам с удовольствием убил бы их.
Однажды Клэр рассказала Фрэнку, что отец часто бил ее в детстве. Миссис Ниестром снимала с нее очки, а мистер Ниестром хлестал дочь ремнем. За то, что та плохо себя вела, или за что-нибудь еще.
«И откуда только сила бралась у такого тщедушного человечка!» – смеялась Клэр.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
