— Управляющий на такое не способен. У него не хватило бы смелости. Кто остался присматривать за имением?
— Нед сказал Гарри, что там осталась мать графа, вдовствующая графиня Эйтон. Это та самая неугомонная старуха, которая позаботилась о том, чтобы все долги Миллисент были выплачены. — Платт опустился на стул напротив письменного стола плантатора. — Вот кто виноват во всех наших несчастьях. Я не собираюсь попусту тратить время и ехать туда, чтобы разговаривать с подобной особой.
— Вы поедете туда! — резко оборвал стряпчего Хайд. — Будь вы порасторопнее, мы бы не упустили ее. Но сейчас это уже не важно. Они написали в ответной записке, что леди Эйтон согласна встретиться с вами. Они не солгали. Вы поедете и встретитесь со старухой. Охинуа ей безразлична. Возможно, старуху будет даже легче уговорить избавиться от этой ведьмы. Я хочу использовать все возможности, чтобы уладить дело мирным путем.
— А если этот план не сработает?
— Тогда придется воспользоваться другим.
— Вы собираетесь применить силу?
— Чем меньше вы будете знать, тем лучше. — Хайд с усилием поднялся на ноги. — Знайте только одно: я непременно возьму то, что мне принадлежит. Никто меня не остановит.
Миллисент предпочла остаться в карете и подождать, пока слуги перенесут Лайона в кресло. Эйтон хорошо понимал ее смятение и нерешительность. Хмурые лица слуг, выстроившихся во дворе для приветствия хозяев, куда лучше смотрелись бы на похоронах.
Холодный дождь усилился, но Лайон приказал поставить свое кресло прямо на мокрую землю и подождал, пока Миллисент сойдет с подножки. Если раньше леди Эйтон чувствовала себя неуютно, то теперь, окинув взглядом целую армию облаченных в ливреи слуг, она была близка к панике. Лайон протянул Миллисент руку, и она торопливо схватила ее.
— Прошу прощения за эту чертову формальность, — прошептал Лайон. — Мои люди пришли поприветствовать нас, вот и все. Они здесь совсем не для того, чтобы тебя судить. Они всего лишь хотят увидеть своими глазами, так ли я беспомощен. Помни об этом. Когда мы покончим с торжественной встречей, я сразу же прикажу Хауитту проводить тебя в комнаты. Ты сможешь переодеться и отдохнуть.
В ту же минуту как из-под земли появился Битер Хауитт, молодой секретарь, которого сэр Ричард привез с собой из Лондона.
— Если вы готовы, миледи…
Миллисент неохотно выпустила руку мужа. По выражению лица жены Лайон догадался, как она смущена, ведь ей предстоит пройти сквозь строй стольких незнакомых людей, которым ее никто не представил.
— Где же ты, Траскотт, черт бы тебя побрал? — сердито зарычал Лайон.
— Я здесь, милорд, — раздался звонкий голос откуда-то сзади. Лайон обернулся и увидел грубоватое лицо кузена. Траскотт приветливо улыбался. — Хорошо, что ты вернулся, Эйтон.
— Что это ты надумал, проклятый прохвост? Решил совсем запугать мою жену? — Лайон махнул рукой в сторону выстроившихся слуг.
— Миледи. — Уолтер Траскотт почтительно поклонился.
— Пожалуйста, зовите меня Миллисент, — чуть слышно сказала леди Эйтон.
— Почту за честь, Миллисент. Приношу свои глубочайшие извинения, но если бы не дождь, во дворе наверняка было бы столпотворение. Фермеры, наемные рабочие, жители деревни — все захотели бы непременно поглядеть на Эйтона.
— Тебе повезло, что они не появились, а иначе я бы попросту откусил тебе голову. А теперь проводи мою жену в замок, пока она окончательно не промокла.
— Наконец-то ты снова стал самим собой, Эйтон. Рад видеть тебя прежним. И хочу выразить искреннее сочувствие вам, Миллисент. Шутка ли, так долго терпеть общество этого человека в тесной карете.
— И все же каким-то чудом ей удалось совсем неплохо справиться со мной. — Лайон ласково сжал руку Миллисент. Ее накидка совсем промокла, а по лицу стекали капли дождя, но в глазах плясали озорные искры. — Этот шелудивый пес Уолтер познакомит тебя с миссис Макалистер, экономкой, и мистером Кемпбеллом, управляющим. Затем он составит компанию тебе и Хауитту. Вы будете производить смотр войск и принимать парад.
Миллисент не хотелось оставлять Лайона. Она нерешительно выпустила руку мужа и направилась к замку вместе с Траскоттом. Лайон смотрел, как жена идет под дождем, тоненькая и хрупкая, нерешительно приближаясь к выстроившимся в линейку слугам. И началась церемония знакомства — бесконечные поклоны и реверансы. Лайон подставил лицо под холодные капли дождя и вдохнул полной грудью. Все вокруг — от легкого ветерка, принесшего с собой терпкий запах земли, до пронизывающего холода, поднимающегося от камней, — говорило Эйтону, что он наконец-то дома.
Лакеи подняли кресло. Лайон увидел, как все выстроившееся во дворе войско с любопытством уставилось на него. Когда Эйтон в последний раз покидал Баронсфорд, он был до такой степени напичкан лекарствами, что едва ли мог припомнить собственное имя. Ему было решительно все равно, где он, куда его везут… Теперь же Лайон внимательно вглядывался в лица слуг, отвечая на приветствия легким кивком. Кресло графа, защищенное с обоих флангов управляющим и экономкой, торжественно внесли в дом.
— Где вы поселили мою жену, миссис Макалистер? — спросил Лайон экономку.
— На втором этаже, милорд, в западном крыле. — Высокая жилистая женщина говорила отрывистыми фразами в присущей ей резкой манере. — Комнаты выходят на озеро. Надеюсь, вы будете довольны.
— Не сомневаюсь. Убедитесь, что ей доставили сухую одежду. — Лайон обернулся к управляющему. — Кемпбелл, я собирался провести ближайшие два часа с вами и Траскоттом, а после этого готов принять любых посетителей.
— Да, милорд, я отдам необходимые распоряжения и сразу же к вам присоединюсь.
Взгляд Лайона остановился на широкой винтовой лестнице, по которой спускался Траскотт. Сотни картин покрывали все свободное пространство стен, не оставляя ни малейшего просвета. Изображенные на больших и малых полотнах, бесчисленные предки Эйтона безмолвно взирали на него из глубин веков. В нижнем ряду внимание Лайона привлек женский портрет работы Рейнолдса, выполненный в натуральную величину. Розовый куст, усыпанный ярко-красными цветами, служил великолепным фоном, оттеняя красоту молодой женщины, облаченной в белое. Лайон поднял глаза и увидел перед собой гордое лицо Эммы.
— Снимите это, — сердито зарычал Лайон, — уберите сейчас же.
Хозяйская спальня сияла чистотой. Платья ее светлости, вычищенные и отутюженные, были аккуратно сложены в гардероб. У Вайолет не было никаких причин находиться здесь сегодня, и все же поздно ночью она пришла и села у окна. Прячась в густой тени, она принялась наблюдать за Недом Кранчем, покидающим Мелбери-Холл.
