Неведомо каким — шестым или двадцать первым — чувством я поняла, что гости за воротами арки волнуются. Может быть, даже недоумевают.
Сколько прошло времени?
— Пора выходить. Иначе все решат, что мы сбежали, — слова Ренельда прозвучали будто бы внутри моей головы.
Он коротко провёл большим пальцем по моим губам, всё ещё чуть приоткрытым после завершившегося поцелуя. Какой должно быть у меня сейчас наиглупейший вид! Признаться, эта мысль слегка отрезвила.
Рука об руку мы вернулись в храм: наверное, по моим пылающим щекам всё сразу стало понятно. Виолена одобрительно улыбнулась, складывая у груди руки, король прищурился, лукаво глядя на племянника, словно спрашивал, что он там со мной делал. Ивлина крепче сжала руку стоящего рядом Перетта, а отец растроганно вздохнул.
— Волей Первородных, что сейчас смотрят на нас среди стен этого храма, я рад объявить вас мужем и женой, — с торжественным придыханием проговорил служитель, о котором, кажется, все немного забыли.
— Я могу поцеловать невесту? — усмехнулся Ренельд.
— Ну… — тот слегка растерялся, потому как и сам должен был нам это разрешить. — Конечно!
И месье вошедший во вкус дознаватель тут же сгрёб меня в охапку.
— Не много ли?.. — шёпотом возмутилась я.
— Как раз.
И теперь мне пришлось жарко краснеть ещё и перед свидетелями всего этого безобразия, что учинил Ренельд. Потому что сдерживаться он точно не планировал — и это вовсе не походило на целомудренный поцелуй, каким должно новоиспечённому мужу одаривать свою жену перед алтарём.
Кажется, даже служитель задышал чаще, вовсю тараща на нас глаза.
— Я тебе припомню, — пообещала я, когда герцог всё же меня отпустил.
Под тихий гомон гостей мы спустились в зал и направились к выходу. Главное теперь — есть свидетели ритуала, и никто не сможет сказать, что всё прошло не так, как положено.
Но когда карета вновь отъехала от храма, я поняла вдруг, что мы направляемся вовсе не в сторону Марбра. Гости — да. А мы свернули на другую улицу и резво покатили прочь из города.
— Что ты задумал? — я высунулась в окно.
Признаться, в первый миг испугалась и успела обратиться к полубезумной мысли, что место Ренельда каким-то невероятным образом занял Собиратель. Может, и гости были лишь иллюзиями, ведь всех его способностей, кажется, никто не знает. Я даже переглянулась с Лабьетом — но тот выглядел вполне натурально и недоуменно приподнял уши, распознав мои сомнения.
— Мы поедем в Эйл, — спокойно пояснил месье дознаватель. — Я подумал, тебе этого хотелось бы.
Да, пожалуй сейчас это было лучшим решением.
Одно только теперь меня беспокоило: предстоящая ночь. Всю дорогу я боролась с волнением, которое то и дело заливало мне грудь горячей волной. А избежать её, кажется, не было никакой возможности. Ренельд довольно ясно дал мне понять, что намерен сделать наш брак настоящим во всём. А обсудить с ним это раньше не было удачной возможности.
Потому придётся разбираться на месте.
До имения Эйл мы добрались уже к самой ночи. Но нас всё равно ждали: похоже, мой предприимчивый жених успел отправить сюда весточку. Мадам Хибоу едва не приплясывала, встречая нас, рассыпалась в поздравлениях и поминутно спрашивала, чего мы желаем и как хотим отметить это знаменательное и крайне радостное событие. Кажется, из-за каждого угла высовывались любопытные лица слуг.
— Думаю, для празднования подойдёт один-единственный способ, — со сдержанной улыбкой на губах прервал Ренельд суету экономки. — Не беспокойтесь!
— Как скоро ты начал распоряжаться в моём доме, — прошипела я, дёргая его за руку.
— Надеюсь, сейчас ты не станешь убивать меня за эту вольность.
Ренельд беспечно пожал плечами, продолжая вести меня наверх. Как удивительно хорошо он знал, куда идти! И всё же экономка посчитала нужным проводить нас до самой двери подготовленной для брачной ночи комнаты.
— Лабьет! — проговорил герцог, задержавшись в проходе. — Сегодня ты ночуешь… Не здесь.
“Лучше бы я остался с Ли, раз уж на то пошло. Сегодня ты записался в личные охранники Конфетки. Смотри, как бы и тебя отправили спать “не здесь””.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Значит, после брачного ритуала и обмена аурами с Ренельдом я снова временно слышу шинакорна? Очень любопытно! Пришлось сдержаться от улыбки: настолько сокрушённый сейчас был у пса вид.
А мадам Хибоу опустила на него опасливый взгляд. Но придётся ей как-то уживаться сегодня с Лабьетом, от вида которого она порой до сих пор вздрагивала. Ожнако, взяв себя в руки, на всё же повела его назад.
Когда они удалились, мы с Ренельдом неспешно прошли в покои. Отчего-то мне становилось спокойнее от осознания, что сейчас я в своём доме. В имении Эйл, которое словно бы поддерживало меня своей энергией. Знакомыми запахами, звуками, привычными огоньками свечей. Не такими, как в Марбре.
Это всё чудесно — но жгучее волнение никак не хотело униматься.
И мягкая поступь месье дознавателя, который прошёл через комнату, развязывая шейный платок и нарочито на меня не глядя, только усиливало странное ощущение нереальности происходящего. Он был слегка сосредоточен, словно и сам внутренне готовился к тому, что должно случиться по всем правилам, традициям и как их только ни назови.
А я вовсе не знала, куда себя деть и с чего начать.
— Значит, планы на сегодняшнюю ночь у тебя самые серьёзные, — проговорила наконец, наблюдая, как Ренельд открывает приготовленное для нас вместе с лёгкими закусками вино.
Пробка тихо хлопнула, и герцог покосился на меня.
— Надеюсь, ты не эту бутыль имеешь в виду?
Он неспешно налил нам вина и подошёл, держа оба бокала в руках.
Я схватилась за свой, как за спасительную соломинку. Отпила терпкого напитка — и даже удивилась этому вкусу: на этикетку не обратила внимания. А мадам Хибоу постаралась! Это оказался один из самых известных рецептов Эдгара. Очень дорогой — его в запасах почти не осталось. Новый урожай подходящего винограда ждали только на следующий год.
Мы ещё некоторое время наслаждались винным букетом, и я даже чуть вздрогнула, когда герцог вернул опустошённый бокал на стол и вновь двинулся ко мне. Цедить напиток становилось всё труднее, а мой теперь-муж вдруг продолжил раздеваться. С совершенно, надо сказать, обыденным видом. Ну да… За время нашего знакомства я уже успела неплохо его разглядеть, но это же не значит...
Однако, когда он снял рубашку, я едва не поперхнулась последними каплями вина на дне и поспешила к столу, чтобы налить ещё. Но герцог успел меня перехватить.
— Я не хочу, чтобы ты превратилась в тряпичную куклу и думала обо мне лучше, чем есть на самом деле.
— Вот как, — бодро ответила я, ещё пытаясь отвоевать бокал. — Значит, ты не во всём безупречен?
Первородные, и что я несу?
— Мне приятно думать, что ты считаешь меня безупречным, — с едкой улыбкой отметил Ренельд.
Он всё же отодвинул от меня хрусталь подальше, а заодно и початую бутыль. Я только и успела, что обиженно набрать в грудь воздуха — как оказалась в его крепких объятиях. Слегка пряные от вина губы Ренельда прижались к моим с безоговорочным напором и уверенностью. Он обхватил моё лицо ладонями и возмутительно, жадно и нагло толкнулся языком мне в рот. Волна какого-то дурманного сумасшествия мгновенно потопила меня с головой.
Я провела ладонями по обнажённым плечам Ренельда, не в силах отказать себе в этом особом удовольствии. От ощущения его нарастающей власти надо мной по телу короткими всплесками пробегала лёгкая дрожь предвкушения. Рябью, от которой всё замирало внутри, даже сердце словно делало вдох, прежде чем продолжать биться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Думаю, условия нашего брачного договора можно считать пересмотренными, — чуть сбивчиво прошептал Ренельд, давая моим несчастным пульсирующим губам миг передышки.
Короткими, почти невесомыми поцелуями он отметил мои скулы, дрожащие веки и кончик носа. Отвлекающие манёвры, не иначе! Потому что его руки уже вовсю расстёгивали ключки на спинке моего платья. Один. Два. Три… И плечам стало свободнее.
