Деминг почти потеряли сознание от качки, и только Ровертон хотя бы отдаленно сохранял ясность мышления. Он понял, что птица с кем-то сражается. Вскоре ее метания заметно ослабли, и наконец с последним истошным воплем она распласталась на земле и затихла; только изредка ее тело и шею сотрясали судороги, передаваясь и мешку под клювом. Судороги эти становились все реже, все слабее. Теперь птица лежала на боку, и в полуоткрытый клюв проникал дневной свет.
Как только его спутники очнулись, Ровертон пополз к свету, а они последовали за ним. Ровертон протиснулся через склизкий рот, где пузырилась похожая на кровь жидкость, встал, преодолевая головокружение, и огляделся.
Его глазам предстало зрелище, гротескностью своей превосходящее самые безумные бредовые видения. Он подумал было, что все это галлюцинация перенапряженного мозга. Крылатое чудовище распростерлось на земле, от головы до хвоста стиснутое кольцами своего врага, которого Ровертон мысленно не мог назвать иначе как «растение-анаконда». Свитые в кольца побеги, бледно-зеленые, с бурыми и лиловыми пятнами, составляли в длину несколько сотен футов и оканчивались тремя головами с множеством ртов, напоминающих присоски осьминога. Побеги обвивались вокруг птицы, очевидно обладая немалой удушающей силой: они так сдавили жертву, что ее тело выпирало в промежутках отвратительными буграми. Корни побегов уходили в черную клейкую почву; у основания имелось вздутие, похожее на ствол какого-то первобытного дерева. Все три головы присосались к спине поверженного противника и вытягивали из него питательные соки.
Куда ни глянь, повсюду струйками поднимались к небу испарения, всюду росли корявые стволы и качались на ветру ветвиусики то ли змееподобных, то ли зверообразных форм растительной жизни всевозможных размеров – от лиан примерно с коралловую змею до бесформенных глыб с сотнями извивающихся щупалец, подобных легендарному кракену. Разнообразные, как растения земных джунглей, и все омерзительно живые. Одни лишены всякого подобия листьев, у других листва, напоминающая растопыренные пальцы или клубок волосатых веревок – несомненно, выполняющих ту же функцию, что и ловчая сеть у пауков; кое-где в этих сетях запутались странные, уродливые насекомые и птицы. На некоторых деревьях висели раздутые плоды, овальные или шарообразные, и мясистые цветы, хватавшие добычу подобно жадным ртам. Сверху сквозь густые испарения почти отвесно пробивались лучи жаркого, распухшего солнца. По-видимому, чудовищная птица, летя со скоростью сотен миль в час, принесла Ровертона со спутниками в субтропический пояс неведомой планеты.
Адамс и Деминг тоже выбрались из клюва мертвой птицы и встали рядом с Ровертоном. Все трое ошеломленно озирались, не в силах выговорить ни слова. Они инстинктивно искали взглядом, как бы выбраться из чащи чудовищных растений, но просвета не было; со всех сторон только бесчисленные извивающиеся организмы, явно ядовитые и враждебные человеку. И как-то чувствовалось, что все эти растения знают об их присутствии, внимательно за ними наблюдают и даже неким способом, незаметным для человеческих органов чувств, их обсуждают.
Адамс отважился сделать шаг. Немедленно от ближайшего кракеноподобного растения метнулось длинное щупальце и обвилось вокруг Адамса. Он кричал и вырывался, но его безжалостно потащило к темной бугристой громадине, в центре которой зиял раскрытый ярко-алый рот не меньше ярда в ширину. Не успели двое остальных пошевелиться, щупальца втолкнули Адамса внутрь и рот закрылся, как закрывается горловина мешка, когда затягивают шнурок. Ровертон и Деминг окаменели от ужаса. Они еще и подумать не смели двинуться с места, а уже два щупальца потянулись к ним и обхватили каждого за пояс. Хватка была крепче стального каната, и в момент прикосновения земляне ощутили электрический удар, который окончательно их обездвижил. Едва не лишаясь чувств, они устояли на ногах только потому, что кошмарные лианы их поддерживали.
Так они и застыли на какое-то время. Невообразимая странность всего происходящего, усталость после бесчисленных испытаний этого дня и последствия электрического удара настолько оглушили обоих, что они лишь смутно сознавали судьбу своего товарища и собственную судьбу в самом недалеком будущем. Все было нереальным, как в смутном сновидении. Затем сквозь окутавший сознание туман они различили, что темная глыба с щупальцами закачалась, то раздуваясь, то сокращаясь. Эти движения вскоре перешли в конвульсии. Кольца лиан ослабели, затем разжались, и Ровертон с Демингом упали на землю. Над ними хлестали по воздуху десятки щупалец. Вдруг основная глыба извергла из себя тело Адамса – оно упало рядом с Ровертоном и Демингом. Как видно, человеческая плоть оказалась несовместима с пищеварением андромедианского растительного чудовища. Оно продолжало содрогаться, размахивая мириадами рук, словно в агонии.
Земляне не смели взглянуть на труп своего бывшего товарища. Измученные, обессилевшие от усталости и ужаса, они остались лежать там, где упали. Вдруг щупальца вновь обхватили их, но на этот раз потащили не ко рту, а прочь, к зарослям фантастических растений позади кракена. Здесь их подхватили змееподобные побеги других животных-растений и, передавая от одного к другому, поволокли через чащу. Мимо проносились то разверстые, то плотно сжатые рты самых невообразимых очертаний, длинные отростки-усики шарили в воздухе, ощупывая землян, изогнутые ветви грозили острыми, словно дротики, шипами, мелькали багровые цветы, больше ярда в поперечнике, с раздвоенных лепестков которых капал ядовитый нектар. И отовсюду слышалось шипение, стоны, визг животных, пойманных дьявольскими растениями, которые то заглатывали жертвы целиком, то присасывались к ним вампирическими ртами. Но двоих землян протащили среди всех этих ужасов невредимыми, от одной лианы к другой, от одного смертоносного плетения к следующему, через немыслимые заросли инопланетной флоры. Как будто все эти плотоядные растения были предупреждены о неудобоваримости чужаков и спешили отбросить их подальше.
Наконец немного посветлело. Приближалась окраина джунглей. Последний древесный кракен с силой отшвырнул землян могучими ручищами, перед их глазами качнулась освещенная солнцем обширная безлесная равнина, и злополучные путешественники остались без чувств лежать на земле.
VI
Ровертон очнулся первым. Голова у него кружилась, мысли путались, в глазах все плыло. Он попробовал сесть, но снова бессильно рухнул. Постепенно слабость прошла, в глазах и в голове прояснилось, и вторая попытка оказалась успешнее. Первым делом он вспомнил о товарище и огляделся. Деминг все еще лежал, распластавшись на земле.
Должно быть, прошло несколько часов. Солнце уже стояло над самым горизонтом, и столбы пара на равнине окрасились во все оттенки зари. Самая почва, влажная и блестящая, сверкала переливчатыми радужными отражениями. Ровертон оглянулся – невдалеке позади виднелись кошмарные джунгли, откуда их с Демингом так бесцеремонно выкинули плотоядные растения. Сейчас джунгли относительно притихли, но ветви и стволы все еще слегка покачивались, издавая тихий свист, словно шипела целая армия змей.
Ровертон встал, шатаясь как в лихорадке и едва держась на
