2. Не допустить приближения НАТО к своим границам любыми средствами. Если бы мы остановили НАТО в Боснии и Герцеговине, то не было бы Косова. Если мы не смогли остановить наступательные действия НАТО в Югославии, то можем ожидать её активности около российских границ.
3. События в Косове давали России возможность укрепить упавшее при А. Козыреве влияние России в системе международных отношений, которым она не воспользовалась.
10 июня начались обсуждения резолюции по Косову в Совете Безопасности. На прошедших закрытых консультациях в Совете Безопасности ООН между делегациями состоялся первичный обмен мнениями относительно положений выработанного в Кельне министрами иностранных дел стран «Большой восьмёрки» проекта резолюции по урегулированию кризиса в Косово. Как заявил по окончании консультативного заседания СБ ООН его председатель в этом месяце Бабукар-Бласе Жане (Гамбия), «до единого мнения еще далеко, по некоторым пунктам документа продолжают оставаться принципиальные разногласия». Представитель Китая при ООН отметил, что в проекте резолюции по Косову «ещё много неясных деталей». Он разделил позицию России, заявив о том, что на сегодняшний момент самым главным остаётся прекращение бомбардировок территории Югославии. Американцев вполне устраивал проект резолюции, принятый в Кёльне. Представитель США при ООН Питер Берли высказал мнение, что текст проекта резолюции по Косову представляет собой гладкий документ и он может быть принят в Совете Безопасности уже в течение двадцати четырёх часов[724].
Совет Безопасности проголосовал за Резолюцию 1244, которая постановила, что политическое урегулирование косовского кризиса будет основываться на договорённостях министров иностранных дел Группы 8 от 6 мая 1999 г., на документе, предложенном Ахтисаари и Черномырдиным, а будущий статус Косова будут определять, «принимая во внимание соглашения в Рамбуйе»[725]. Совет Безопасности подтвердил свою приверженность суверенитету и территориальной целостности Союзной Республики Югославии, необходимости создания реального самоуправления для Косова. Резолюция потребовала, чтобы СРЮ немедленно прекратила насилие и репрессии в Косове, начала вывод войск по ускоренному графику. Параллельно будут развёртываться в Косове международное гражданское присутствие и присутствие по безопасности с необходимым персоналом и снаряжением. Резолюция требовала, чтобы «OAK и другие вооружённые группы косовских албанцев немедленно прекратили все наступательные действия и выполнили требования в отношении демилитаризации, устанавливаемые руководителем международного присутствия по безопасности», и предполагала «демилитаризацию Освободительной армии Косова (OAK) и других вооружённых групп косовских албанцев»[726]. Резолюция подтверждала, что позже согласованному числу югославского и сербского военного и полицейского персонала будет разрешено вернуться в Косово для выполнения определённых функций. Ни один из документов не гарантировал возобновления деятельности союзных органов на территории Косова. Предполагалось, что в крае будет создана временная администрация как часть «международного гражданского присутствия, под управлением которой население Косова сможет иметь существенную автономию в рамках Союзной Республики Югославии». Временная администрация «будет обеспечивать руководство в течение переходного периода, одновременно обеспечивая и контролируя создание временных демократических органов самоуправления в целях создания условий для налаживания мирной и нормальной жизни для всех жителей Косова»[727]. Рамки переходного периода никто не определил.
Резолюция Совета Безопасности 1244 стала показателем деградации некогда сильной международной организации — ООН. Главным её недостатком было то, что она легализовала (оправдала) действия Альянса, осудив лишь Союзную Республику Югославию за «насилие и репрессии в Косове». Правда, американцам тоже пришлось отступить от ряда требований, которые они выставляли в Рамбуйе. Так, документ не упоминает независимость Косова и референдум о его статусе через три года, подтверждает автономию края в рамках Югославии. После принятия резолюции процесс, связанный с положением Косова, полностью переходит под юрисдикцию ООН и Совета Безопасности, а не рассматривается (вплоть до принятия решения) группой лиц. Важно и то, что не подтверждено присутствие войск НАТО на территории Сербии и Черногории, как это предлагал Р. Холбрук и предусматривалось документами Рамбуйе.
Учитывая нежелание США включать в переговорный процесс ООН, а тем более Совет Безопасности, следует признать большую заслугу российской дипломатии в том, что, начавшись не под контролем международных организаций, война закончилась вполне правомерной резолюцией Совета Безопасности, которая до сегодняшнего дня является правовым международным документом. Опираясь на неё, Белград не идёт на признание независимости Косова.
Резолюция была важна сербам, русским, а натовцы вообще не обращали на неё внимания. В ней говорилось о «международном присутствии» под эгидой ООН, а НАТО начала осуществлять свой ранее разработанный план наземной операции. Резолюция предполагала лишь «участие Организации Североатлантического договора» под «объединённым командованием», а генералы разбили весь край на сектора для своих войск и не оставили места для других стран — не членов НАТО. Ничто не напоминало миротворчество. Вместо «голубых беретов» — стальные каски, вместо лёгкого оружия — танки, самолёты, вертолёты, ракеты. Вместо разоружения OAK — ее поощрение мести, контроля над всей территорией. Россия в резолюции не упоминалась. Места российским военным в косовских планах НАТО не отводилось.
И вот тут становится ясно, что поступок наших двухсот десантников, примчавшихся в Косово незваными, не безумие и не авантюра, а попытка задержать агрессора на дальних подступах, не дать ему двинуться дальше на север, оккупировать всю страну. Россия этим актом хотела привлечь внимание всего мира к проблеме роли Организации Объединённых Наций, пыталась восстановить престиж этой организации, её дееспособность, вернуть мир на рельсы международного права. Участие России и других стран — не членов Альянса — в миротворческой операции под флагом ООН могло замедлить осуществление планов НАТО, установить новый миропорядок под своей эгидой.
Бросок российского десанта
Бросок российского десанта в Приштину, осуществлённый не по американскому или натовскому плану, имел огромное значение. С одной стороны, он показывал, что Россия могла «играть» на дипломатическом поле намного успешнее, чем это делал В. С. Черномырдин. Уступчивость и соглашательство лишь усугубляли положение России на международной арене. С другой стороны, мы вселили надежду сербам, что не всё проиграно, что они могут рассчитывать на защиту русского батальона. Операция была разработана блестяще. К сожалению, её пришлось и разрабатывать, и осуществлять в большом секрете даже от российских политиков. И надо отдать должное генералу Л. Г. Ивашову, который не опустил руки после навязанного сербам ультиматума, а пытался и дальше, участвуя в переговорах, внести изменения и в документ «Восьмёрки», и в резолюцию 1244, и найти возможность для размещения российских солдат в Косове. К счастью, генерал записал на бумаге и опубликовал свои воспоминания. Кто лучше него знает, как готовилась операция по незапланированной переброске российских военных из Боснии и Герцеговины в Приштину. Поэтому дадим ему слово[728].
Первый мозговой штурм состоялся у первого заместителя министра иностранных дел А. А. Авдеева, где было решено, что России нужно своё место в Косове. Ключевой стала фраза: «У нас есть равные права с другими участниками урегулирования в Косове, и поэтому, если с нами не хотят считаться, будем действовать самостоятельно». Важно было заручиться поддержкой Президента. Было решено, что ему обо всём доложит министр обороны И. Д. Сергеев. Он сделает акцент на том, что Россию пытаются исключить из балканского процесса, потому надо этому противостоять. Можно, например, одновременно с натовцами ввести наши миротворческие подразделения в Косово. Это позволит вернуть Россию в процесс урегулирования на Балканах на равноправной основе, восстановить её международный престиж.
По-доброму вспоминает генерал Л. Г. Ивашов «ту небольшую команду специалистов, которой довелось разрабатывать план участия российского контингента в миротворческой операции. Коллеги из Министерства иностранных дел: А. А. Авдеев — первый заместитель министра, А. Н. Алексеев — начальник департамента МИДа. От Минобороны: в Белграде — военный атташе в Белграде генерал Е. Н. Бармянцев, генерал-лейтенант В. М. Заварзин, в Москве — офицеры Главного оперативного управления и ГРУ Генштаба, от моего главка — вице-адмирал В. С. Кузнецов, начальник Международно-договорного управления, полковники Е. П. Бужинский, Е. И. Дубков, другие генералы и офицеры, все люди разумные, толковые».
