Джейми вскочил и схватил ее за плечи.
— Сара! Ты и правда умираешь от голода. Ты меня просто путаешь. Тебе надо наладить связь с действительностью, а то ты просто умрешь!
Она чуть улыбнулась. Спокойно, как будто понимала, соглашалась, принимала. Она улыбнулась этой смирившейся улыбкой и продолжала голосом, искаженным курением и алкоголем, недостатком воды и сна.
— Мы пытались. Какое-то время все было нормально. Ну, не так нормально, как у меня было раньше, когда ты меня знал. Но так же нормально, как у тебя с Шелли. Мы играли в семью, жили, как будто мы часть этого мира. Но когда мы оказываемся вместе, что-то происходит. Это как будто... синергия? Выделяется слишком много силы, слишком много энергии окружает нас. Я даже не могу объяснить тебе, как себя чувствуешь, когда любишь человека так сильно.
Ее глаза были самым грустным зрелищем, которое Джейми видел когда-либо в жизни, но от этого ему не меньше хотелось ударить ее по лицу. Она действительно думает, что он ее разлюбил? Или она такая эгоистка, что ей все равно? Наверно, она так крепко заперлась в своем сверхособом, сверхпрочном пузыре, что ей даже в голову не пришло, что ему может оказаться трудно, когда она так резко врывается в его жизнь. Любовь не настолько ее изменила, чтобы она думала о ком-нибудь, кроме себя самой.
Зазвонил телефон, и Джейми пошел снять трубку, зная, что это Шелли интересуется, почему он все еще на работе в... — он взглянул на часы — черт, в шесть сорок пять в пятницу вечером. Джейми устыдился легкости, с которой он солгал Шелли, но с облегчением услышал, как спокойно звучит его голос. Он поговорил с ней несколько минут, обещал вернуться домой сразу же, когда проклятые компьютеры наладят, и он сможет закончить свой отчет, сказал ей, что любит, и повесил трубку.
— Ты правда любишь ее? — спросила Сара.
— Да, правда. Ты бы знала, как она меня поддерживает.
— А меня ты все еще любишь?
Джейми сел на пол. И взял ее руки.
— Я всегда буду тебя любить.
Она улыбнулась и устроилась на полу, скрестив перед собой худые до неприличия лодыжки.
— Ты помнишь, как говорил, что это разная любовь? Что ты любишь Шелли и меня по-разному?
Джейми кивнул, удивленный, что она может говорить об этом, как о древней истории, как будто это можно обсуждать или анализировать, не испытывая мгновенную боль в глубине души.
— Я теперь понимаю это. Ты любишь ее, потому что она безопасна; это привлекло тебя, потому что тебе нужна была защита от твоего чувства ко мне. Я теперь чувствую то же самое: мне нужна защита от моего чувства к Дэниелу.
Джейми преодолел прилив жалости к себе.
— Сара, ситуация совсем не такая. Дэниел любит тебя. Ты меня не любила, поэтому мне и нужна была защита от тебя.
Сара положила руку на колено Джейми.
— Кто говорит, что я тебя не любила?
Сердце Джейми остановилось на несколько долгих секунд, затем снова забилось, разливая боль по левому боку.
— Да, но это ведь было совсем по-другому, правда?
Она кивнула, и выражение на ее лице сказало ему, что это было настолько по-другому, что она даже не может высказать. Ее чувства к Дэниелу Карру и к Джейми принадлежали к разным категориям. Ей было невозможно даже представить себе, что она чувствует к Джейми страсть, желание и обожание, которое она чувствовала к другому.
Джейми накрыл ее руку своей.
— Значит, ты пришла сюда, потому что тебе нужен кто-то, кто защитит тебя от тебя самой?
— Наверно, да, я... Я не знаю, что делаю, — она вздохнула, и слезы хлынули снова. — Моя жизнь не должна была быть такой. Но это было мне предназначено.
Джейми был абсолютно согласен. Когда маленькая темноволосая девочка, севшая напротив него в седьмом классе на уроке географии, смело встретила его взгляд и улыбнулась так, что у него сжалось горло, он сразу понял, какой должна быть ее жизнь. Ему предстояло заботиться о ней и сделать так, чтобы ей никогда не было больно. Чтобы она никогда не чувствовала грусти или страха. А в ответ она полюбит его навсегда, и тогда он не будет знать боли, грусти и страха. Если бы Джейми лучше заботился о ней, никто из них не оказался бы в таком положении. Все пошло не так.
Сара отстранилась от него. Она обняла колени руками и прислонилась спиной к стене, плача так, что у него сердце разрывалось. Оно разорвалось бы, если бы уже не было разбито на миллион частей. Он смотрел на нее, а она как будто не замечала, что он рядом; ее глаза расширились, но смотрел на что-то, недоступное взгляду Джейми. Он не мог вынести мыслей о том, что же она может видеть, какие образы пляшут в ее мозгу, когда она вот так глядит перед собой.
Он стал смотреть на ее ноги. Эти ноги просто завораживали его когда-то — хотя и не длинные, они могли двигаться очень быстро. В школе Сара всегда побеждала в соревнованиях по бегу девочек с более длинными и сильными ногами. В одиннадцатом классе она стала носить крошечные черные спортивные шорты, которые едва закрывали ей задницу, а когда мистер О'Грейди отослал ее за несоблюдение положенной формы, она расплакалась и сказала, что нелегко самостоятельно зарабатывать на обучение, а если он хочет, чтобы она носила эту дурацкую спортивную форму, ему придется купить ее самому, или он предпочитает, что-бы она не покупала себе еду несколько недель. Мистер О'Грейди извинился за недоразумение, и Саре было разрешено носить шорты. Джейми знал, что на самом деле шорты стоили больше дотированной школьной юбочки, но Саре нравилось, как все мальчики, несколько девочек и многие учителя смотрели на нее, когда на ней были шорты. Это было хорошее воспоминание о ногах Сары.
Плохим воспоминанием о ногах Сары была смесь крови, пива и семени, которую Джейми вытер с них после того, как ее изнасиловали. Это было примерно через шесть месяцев после случая со спортивными шортами. Он помнил, как его тошнило, когда он обмывал ее, лежащую неподвижно и молча, как он вошел в ванную, чтобы сполоснуть полотенце, и его стошнило в раковину, и сочетание запаха рвоты и грязной тряпки было самым ужасным, что он когда-либо нюхал. К утру проявились синяки, и ее ноги были уже не белые, а в коричневых, черных, синих и фиолетовых пятнах, с красными полосами здесь и там. Когда он провожал ее домой, какая-то старушка, гуляющая с пеки несом, остановилась и спросила, все ли у Сары в порядке. Пока Джейми уверял, что у них все прекрасно, старушка взглянула на ноги Сары и бросила на Джейми такой взгляд, что он порадовался, что она выгуливает не немецкую овчарку
Еще одно хорошее воспоминание: во время его романа с Сарой она очаровывала его разнообразием в постели. Она любила делать минет, быть сверху, любила, чтобы ее брали сзади или стоя. Ничего из этого, строго говоря, нельзя было назвать извращением, но, будучи женатым на Шелли, можно было так подумать. Джейми и Сара делали это во всех существующих позициях, но больше всего ему нравилась та, в которой она была под ним, обхватывала его спину ногами и сдавливала так, как будто пыталась раздавить его кости.
