И вот в субботу Каролина не выдержала терзавшей ее двойственности. Будь что будет, решила она. У Каролины хватило терпения дождаться, пока в доме все стихло и слуги уснули, ибо никто не должен был услышать то, что она собиралась сказать дону Диего. Она позволила ему вдоволь насладиться любовью и потом, пристально взглянув на расслабленного и умиротворенного дона Диего, сказала:
— Я хочу кое-что сообщить тебе. Советую прислушаться к моим словам. Имей в виду, у меня в руках твоя жизнь.
Дон Диего усмехнулся и погладил ее по животу.
— Я весь в твоей власти, моя девочка. — Он потянулся к ней, чтобы обнять, но она отстранилась.
— Погоди, постарайся сосредоточиться. Я хочу сообщить тебе нечто очень важное. Во-первых, расскажи мне о том, как капитан Хуарес узнал тебя. Мне говорили, будто тебя нашли без сознания, запутавшимся в снастях «Морского волка», в Порт-Рояле. До этого он тебя ни разу не видел. Как он узнал, что ты — это ты?
— По сапогам, — с обезоруживающей улыбкой ответил дон Диего. — Если тебе интересно, могу рассказать тебе об этих сапогах.
Дон Диего кивнул на стоявшие у кровати кожаные сапоги.
— Очень интересно, — ответила Каролина.
— Так вот, эти сапоги были заказаны королевскому сапожнику специально для меня. И в один из них зашили пакет.
— Они не вполне тебе впору, — поморщившись, заметила Каролина, мельком взглянув на черные сапоги с красным подбоем.
— Это потому, что прежняя пара тоже не вполне мне подходила. Кажется, я отдал старую пару сапожнику, и он сшил новые точь-в-точь по старой мерке.
— Странно… почему с тебя не сняли мерку? — поинтересовалась Каролина.
— Я послал сапоги сапожнику, и все тут! Ты что, хотела, чтобы я сказал, что они мне не впору и отказался бы от королевского подарка? Я не такой храбрец! Ты обо мне слишком высокого мнения! — со смехом проговорил дон Диего.
— В Порт-Рояле, — заметила Каролина, — остались твои новые сапоги, только сшитые. Мы поссорились, и ты ушел в старых. Думаю, что я знаю, как обстояло дело. К тому времени как ты взял «Санто-Доминго», соленый воздух и влага довершили начатое, и твои сапоги пришли в полную негодность. Поэтому ты снял обувь с мертвеца — дона Диего Вивара. — Слова эти походили на хлесткие удары по лицу.
— Итак, мы снова взялись за старое? — с угрозой в голосе спросил дон Диего.
— Келлз, послушай меня, — в волнении проговорила Каролина, — я была твоей женой, я хорошо тебя знаю. На твоем теле нет пятнышка, которое было бы мне незнакомо. Я могу сказать, откуда у тебя этот шрам на запястье. И тот — на боку. Они оба получены из-за меня, ты защищал мою честь.
— Но вы, мадам, еще не объяснили, почему я так хорошо говорю по-испански. И почему я так хорошо усвоил роль испанского кабальеро, — хриплым голосом — то ли от волнения, то ли от гнева — проговорил дон Диего.
— Ты жил одно время в Испании. В Саламанке. Ты рассказывал мне об этом времени, и там ты научился ненавидеть испанцев. Если хочешь знать, ты и флибустьером стал только из-за того, что пережил в Испании! Келлз, ты должен бежать отсюда, ты в опасности! В любой момент кто-то из пленных испанцев, тех, что были на Тортуге, может появиться здесь и узнать тебя. И тогда ты пропал!
— Но возможно и другое, — с ледяным спокойствием возразил дон Диего. — В любой момент из метрополии может прибыть галион, на борту которого окажется человек, который знал меня раньше. И тогда всяким сомнениям настанет конец: он подтвердит, что я и есть дон Диего Вивар, и восполнит пробелы в моей памяти.
— Нет, — в ужасе прошептала Каролина, — только не это! Мы погибли, если сюда явится человек, знающий дона Диего в лицо! Не дай нам Бог такого несчастья!
Как могла она забыть о том, что опасность грозит им и из Испании?! Он должен был опасаться не только тех, кто знал его как Келлза, но и тех, кто был знаком с испанцем доном Диего Виваром, в чей образ утративший память Келлз так прочно вжился!
Этот холодный прищур серых глаз был слишком хорошо знаком Каролине. Он не верил ни одному ее слову.
— И что вы предлагаете мне предпринять? — с язвительной усмешкой спросил мужчина, считавший себя доном Диего.
Он, кажется, решил включиться в игру. Это уже победа! Раньше он и слушать ее не хотел!
— Я предлагаю убраться отсюда как можно быстрее, использовать любую возможность: украсть лодку, пробраться тайно на какой-нибудь корабль, лишь бы исчезнуть с острова! В любой момент тебя могут узнать!
Он криво усмехнулся.
— А как вы объясните тот факт, что до сих пор никто, кроме вас, не увидел во мне этого вашего Келлза?
— Никому просто в голову не пришло отыскивать сходство! — без обиняков заявила Каролина. — Даже от Келлза никто не ждет подобной дерзости! Сам посуди: ты сидишь за одним столом с губернатором, выезжаешь с его дочерью. Но если бы кто-то увидел тебя без черного камзола, в распахнутой на груди рубахе и при ярком солнечном свете, если бы на тебе были твои любимые бриджи из оленьей кожи, а за поясом абордажный нож — не сомневайся, ты бы и глазом не успел моргнуть, как оказался бы в Эль-Морро! — Каролина умолкла — ее бил озноб.
— Так вы предлагаете мне оставить все и бежать? Куда? Для чего?
— Для того, чтобы начать новую жизнь. Начать где угодно, но только не в испанской колонии! У тебя золото в Англии, позволь мне отправиться туда и предъявить на него права!
— Так вот куда ты меня думаешь заманить, — пробормотал он. — Ты хочешь, чтобы я отправился в Англию…
— Нет, тебе туда нельзя, там ты объявлен преступником! Позволь мне отправиться туда вместо тебя. Позволь…
Она схватила его за руку, но он оттолкнул ее. Лицо его было словно каменное, в голосе звучал металл.
— Значит, всю эту неделю ты только и делала, что пыталась морочить мне голову! Теперь я знаю, что ты замышляла, лживая девка! Ты хочешь сдать меня своим английским пиратам! Какой же стервой надо быть, чтобы стремиться уничтожить того, в чьих объятиях ты стонешь от страсти!
— Я никогда не желала тебе зла! — воскликнула Каролина.
Он приподнялся на локтях и теперь нависал над ней грозной тенью.
— Разве? Ты же хочешь подать меня врагам… словно десерт на блюде?
— Пираты не враги тебе, а друзья! Хоукс…
— Вот оно, твое коварство! Сначала обольстить, потом подчинить своей воле, а там делай что хочешь!
Он был зол еще и потому, что ей почти удалось добиться своего. Он почти поверил ей!
— Келлз, поверь мне, я никогда не лгала тебе! Я пытаюсь спасти твою жизнь!
— Я ошибся в тебе, — тихо сказал он. — Я едва не бросил ради тебя другую, но ты всего лишь пиратская шлюха!
