Ну, Минда Таленин, раздался в ее мыслях хрипловатый голос барсука, вот мы и встретились снова.
Голос был ей знаком, но звучал холодно и враждебно.
Минда замерла, не веря глазам. Она попыталась мысленно обратиться ко всем троим, но навстречу ей по расселине прокатилась лишь волна ненависти.
— Гримбольд, — взмолилась она. — Маркдж'н, что вы делаете? Гаровд, ведь мы были — мы остались — друзьями!
Но ответа не последовало, и Минда замолчала. И тогда она заметила, что на шее каждого из ее друзей мерцал кроваво-красный кристалл. Перед ней были только тела ее бывших спутников, но не они сами. Чужая воля управляла ими. Неужели их души теперь помогали чудовищам сражаться против веррнов?
Раскаленная добела ненависть внезапно ослепила Минду. Страх исчез.
. — Это уже не твои друзья, — пробормотал Ян, читая ее мысли. — Кристаллы-держатели превратили их в рабов Ильдрана.
Минда ничего не ответила. Она почти не слышала его слов. Минда в ярости шагнула вперед. Ян попытался схватить ее за руку, но она вырвалась. Может ли быть, что за стеной враждебности скрывается прежний Гримбольд? Может, Маркдж'н как в тюрьме заключен в своем теле, которым управляет кто-то другой? А что если доброта Гаровда все еще светится в глазах великана, затуманенных смертью?
Трое стражей приготовились к встрече. Ян догнал Минду и попытался заслонить собой; но она остановила его. В ней поднялась сила — та самая, которая проснулась, когда мьюриан впервые увлек ее в силонель и попросил о помощи. Испытания последующих недель научили Минду управлять ею. А кроме того, у нее был меч.
Пальцы сомкнулись на обитой кожей рукояти, и чудодейственное лезвие вырвалось из ножен. Сверкающее голубое пламя с ревом охватило клинок, и дух меча опалил ее мозг.
Меч торжествовал на свободе, его сияние ослепляло. Минда пыталась сохранить над ним контроль, но это было все равно, что пытаться остановить лавину. Огонь полыхал у нее внутри. С губ сорвался боевой клич. Минда раскрутила меч над головой, и язычки пламени весело заплясали. Но это была уже не Минда. Дух оружия взял верх. Она надеялась, что сумеет подчинить его и не даст завладеть собой, как на Гителене. Но Минда ошиблась.
Трое стражей, отнявшие тела у ее друзей, разделились, чтобы отразить атаку. Гримбольд занял центральную позицию, Гаровд и Маркдж'н встали по обе стороны от него. Меч увлекал Минду вперед. Теперь она в полной мере осознала, какую опасность таит в себе это оружие. Оно не только было изготовлено Туатанами, оно было изготовлено для них.
— Спрячь его! — донесся до нее крик Яна.
Она знала, что должна сделать это, но пока решающее слово оставалось за мечом. Дождавшись освобождения, пробудившийся клинок обрел власть над ней и не собирался от нее отказываться. Если Минде не удастся убрать клинок в ножны, он высосет из нее жизнь.
Ян схватил ее за свободную руку. Меч отреагировал и повернулся. Минде удалось только немного изменить направление удара, и Ян, получив по голове рукоятью, упал на землю. С лап Гримбольда слетела огненная стрела. Меч поднялся ей навстречу и отвел в сторону. Голубое пламя сорвалось с кончика клинка и ударило в грудь заколдованного вислинга, без труда пробив его защиту.
Гаровд и Маркдж'н одновременно ринулись в атаку. Минда ощутила, как ее губы под действием чужой воли искривились в усмешке.
— Детская забава, — произнесло незнакомое существо, и эти слова поразили оставшуюся под ее контролем часть мозга абсолютным хладнокровием.
Минда попыталась пробудить ту силу, которая была наследием Вессенеров, но дух меча пресек попытку. Рука поднялась, чтобы отразить атаку Гаровда. Боевой топор великана переломился надвое, а ее тело даже не почувствовало удара. Кинжалы Маркдж'на разлетелись в разные стороны. Меч устремился к сердцу медника.
— Нет! — закричала Минда.
Какой бы сильной ни была одержимость духом меча, заставлявшая ее сражаться, этого все же было недостаточно, чтобы она позволила клинку убивать ее друзей. Минда напрягла всю свою волю; казалось, время замерло на месте. Все тело свело мучительной судорогой, боль, похожая на стрелу голубого пламени, пронзила с головы до пят и обожгла изнутри. Нацелившийся в грудь медника меч задрожал в руке. Минда сосредоточилась на этой боли и собрала вокруг нее свою силу. Она не могла помешать мечу нанести удар, но вместо груди Маркдж'на клинок пронзил кристалл. Плач сотен душ прокатился по расселине, Маркдж'н рухнул на землю и остался лежать без движения.
Минда разрыдалась. Она хотела наклониться и осмотреть медника, но меч решил по-своему — он стремился отразить атаку Гаровда.
И снова Минда смогла изменить направление удара, разбив кристалл, висевший на шее великана. Камень разлетелся вдребезги, а Гаровд, словно мешок, упал у ее ног. Клинок в руке завибрировал.
Неужели Гаровд и Маркдж'н мертвы? Или они умерли еще до того, как на их шеи повесили кристаллы? Времени на раздумья нет. Остается еще вислинг.
Гримбольд с трудом поднялся на дрожащих лапах. Его шерсть местами обгорела и еще дымилась. Барсук тряхнул полосатой головой, приходя в себя от удара. Маленький заряд волшебного огня замерцал перед ним. Барсук покачивался от слабости и никак не мог сфокусировать взгляд. Меч устремился к очередной жертве, увлекая за собой Минду. В третий и последний раз она заставила оружие разбить кристалл и не повредить тело друга. Вот уже все трое стражей распростерлись на земле.
Меч улучил короткий момент замешательства и сбросил последние узы. Внутри Минды разгоралось пламя. Рука, держащая меч, вспыхнула голубыми огоньками, они разгорались с каждой секундой, сыпали белыми искрами.
Он питался ее силой.
Приступ паники свел на нет все жалкие попытки контролировать дух оружия. Страх овладел Миндой. В голове раздавался грохот — меч искал очередного врага. Шум продолжающейся битвы на другой стороне горы донесся до ее ушей.
Туда! — ревел меч. Нас ждут там!
Шум в ушах мешал сосредоточиться. Тело Минды превратилось в пылающий костер. Она пошатнулась под натиском чужой воли. Реальность происходящего стала зыбкой, воспаленное воображение уносило Минду в другие измерения. Она заметила, что в небесах появляется чей-то облик — огромное морщинистое и мрачное лицо, обрамленное огненной шевелюрой и косматой бородой. Лицо смотрело с небес — или все это происходило только в ее голове? Меч и заключенный в нем дух были творением Туатана. Неужели клинок призвал своего создателя?
Напротив первого образа появился череп с горящими глазницами.
Греймин! Меч приветствовал своего творца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
