Я посмотрела на Киша в надежде, что он разделяет мои желания. Киш в это время «нырял» в сугроб, проползал под снегом, резко выскакивал и оглашал округу своим тоненьким «ряяяя», тряся воображаемой гривой. Наверное, ему не очень понравилось быть драконом, и он решил, что сегодня он — лев. Я подумала еще немного, в принципе, на Кише можно перевозить особо большие снежные шары, прицепив к нему саночки. Аааа… саночки! Покататься бы сейчас! Осмотрелась вокруг, подходящих горок не было, что меня огорчило до крайности.
В это время из Крепости вышел Эйрин и внимательно посмотрел на меня. Что-то в последнее время эти его взгляды меня сильно беспокоят. В последний раз он на меня так смотрел, когда вычитал в одной книге (чтоб она сгорела), что были воины, которые умели избавляться от цепей за считанные мгновения, не издав при этом даже малейшего шума… а тренировали этих воинов так — обматывали цепями, словно мумий, и оставляли без еды и воды до тех пор, пока не появится положительный результат, а именно — цепи будут сняты, причем в полнейшей тишине (ибо воин должен играючи выходить из любой ситуации). Только в книге не писали, какого диаметра были эти самые цепи. Эйрин логично предположил, что чем больше — там лучше. То, что было потом, я предпочла стереть из своей памяти навечно. Потому как будучи обмотанной цепями с ног до головы, я не даже пальцем пошевелить не могла (Эйрин стоял и с искренним интересом смотрел на мои мучения, периодически кивая головой своим мыслям. Этакий естествоиспытатель-самоучка. Блокнотика не хватает, для записи информации, могущей внести неоценимый вклад в развитие Счастливого и Светлого Будущего). Я в это время, изображая гусеницу, пыталась вернуть своему телу вертикальное положение, потому как пришла к выводу, что так будет легче избавиться от оков. Ничего не выходило, а Эйрин периодически садился рядом со мной на корточки, подпирал голову кулаками и упираясь локтями в колени (ну знаете, как малыши когда найдут в песочнице червяка — переростка), и с самым искренним интересом спрашивал, почему я так долго. Как будто я Гудини какой-то. Мои мучения продлились долго, очень долго. Пока Эйрин не сказал, что «как он и предполагал», это невозможно. После этого он снял с меня цепи и сказал, что мы хорошо постарались, и в следующий раз все получится. И улыбался при этом самым обнадеживающим образом, показывая, что следующий раз наступит очень скоро.
Слава Богам, «Граф Монте-Кристо» и «Робинзон Крузо» никогда не попадут в его руки. Потому что передо мной очень четко предстала картина как я с бородой до колена и верным Кишем под боком (он же Пятница) скачу по острову в надежде на спасение. Или как я, утирая скупую слезу седыми усами (потому как платков узникам не дают), перетаскиваю хладное тело Аббата Фариа (опять же в исполнении Киша) в свою камеру, дабы занять его место в мешке. Как раз в тот момент, когда я была готова предъявить все проклятому Мондего (в исполнении Рейгана, конечно же. Тут я отошла от оригинального произведения, ну чтобы интереснее было), Эйрин меня спросил, что я делаю. Я удивленно посмотрела на Мерседес, то есть Эйрина, и сказала:
— Снеговикаааа хочу…
Когда я вышел из Замка, Хана стояла и задумчиво смотрела на своего звереныша. Увидела меня и погрузилась в еще больше раздумья. Лицо ее было крайне сосредоточенно (наверное, думает о том, как стать сильнее). Это хорошо, это правильно. Воин всегда должен думать о своих слабостях и как от них избавиться. Потом выражения лица с задумчивого сменилось на победно-торжествующее (наверное, придумала, как добиться успеха. Моя школа. Хвалю). Надо бы узнать, что она там надумала, может опять что-нибудь типа вчерашнего «полета».
— Что ты делаешь?
Девочка удивленно посмотрела на меня и протянула:
— Снеговикааа хочу… — потом вздохнула тяжело и опустила голову вниз.
Кто такая этот снеговик (сделав три раза одну и ту же ошибку, я теперь сразу предполагаю, что обсуждаемый объект — женского пола), я не знал и поэтому попросил разъяснений. Как оказалось, снеговик — это мужчина (наконец-то!) из снега, которого надо лепить. Я смотрел на нее, ожидая дальнейших разъяснений.
— И что?
Хана выглядела сильно опечаленной.
— Я одна буду его до ночи делать…
Да… столько времени у нее нет. Так как в Крепость прибыл Айрис, она вообще-то должна его охранять. Айрис сейчас отдыхал, так что у нее было немного свободного времени.
— Хочешь, помогу? — мастер никогда не бросит ученика в беде! К тому же, будем считать это тренировкой на свежем воздухе. Она закивала головой с такой силой, что в какой-то момент я подумал, что она сейчас отвалится. — Что я должен делать?
— Надо скатать огромные шарики из снега. Чем больше — тем лучше, понимаешь?
Я кивнул. И всего-то?
— А сколько их надо?
Хана радостно посмотрела на меня и сказала:
— Три.
Ммм… три, значит? Один сделаю я, другой Хана… надо позвать кого-нибудь еще.
— Сейчас вернусь. — Я открыл дверь, встретился взглядом с Лейрисом и поманил его пальцем. Лейрис, затравленно оглядываясь, поплелся ко мне.
— Пойдем, я проведу с тобой тренировку. — Так как я мастер, и к тому же старше его, отказать он мне не может.
Лейрис вздохнул, словно прощаясь с жизнью (что такое с ним произошло? В детстве подавал такие надежды…), и совсем поник.
— Тренировку? А в чем она состоит?
— Ты должен скатать огромный шар из снега. Понятно? — я посмотрел на дорого племянника, который был весьма удивлен.
— Ага. — вот так бы сразу, еще бы энтузиазма было побольше…
Мы вышли на улицу. Хана радостно прыгала, я посмотрел на Лейриса — учись!
Да где же этот Эйрин? Я уже вся окоченела. Сапоги совсем не приспособлены к такому холоду. Когда я начала подпрыгивать, чтобы хоть немного разогнать кровь, наконец-то явился Эйрин в сопровождении Лейриса.
— Итак, приступим! — Эйрин ко всему относится очень серьезно, ну просто чрезвычайно серьезно… а когда Эйрин к чему-то серьезно относится, он не замечает никого и ничего до тех пор, пока не закончит.
Он закатал рукава и начал лепить снежок. Я тоже приступила, так как времени мало, а снеговика хочется. На некоторое время во дворе повисло трудолюбивое пыхтение. Когда я скатала самый огромный снежный ком в моей жизни, меня окликнул Эйрин. Я повернулась, и моя самооценка резко упала. Эйрин стоял с самым серьезным выражением лица, на которое он только способен, опираясь плечом на снежок… точнее, Снежище, на Прародителя всех снежков на свете, на Великого Снежного Отца… не знаю как еще это назвать. Ком, сделанный Эйрином был просто чудовищно огромен, его диаметр превышал рост своего создателя на добрых полметра. Как он его скатал — вопрос отдельный…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
