Брайан подмигнул и сунул администраторше чаевые. Двадцатилетка покраснела сильнее и, запинаясь, предложила оставить сообщение. Брайан решил не спешить. Непонятно, в каком душевном состоянии находится сестра, не хотелось напугать ее еще больше. Надо поговорить лично.
Брайан вернулся на стоянку, довольный собой, как никогда в жизни. Он нашел Мелани. Теперь он сам о ней позаботится. Теперь все будет хорошо.
Повернулся к своей машине и очутился лицом к лицу с отцом.
– Какого черта ты здесь делаешь? – первым делом потребовал Харпер Стоукс – белую рубашку хоть выжимай, темный галстук перекошен.
Если Брайан провел беспокойную ночь в полудреме, то отец явно не сомкнул глаз.
– Присматриваю за Мелани, – отрезал Брайан, затем нахмурился. – А ты какого черта здесь делаешь?
– То, что должен был сделать двадцать пять лет назад.
– Неужели? Я знаю, что ты натворил, папа. Знаю, что не заплатил выкуп. Знаю, что продал собственную дочь за гребаную страховку. Как ты смеешь…
– Я содержал эту семью…
– Ты оторвал нас друг от друга!
– Я сделал то, что следовало!
– Принеся в жертву собственного ребенка? – заорал Брайан. – Продав мою сестру?
– Ты ее ненавидел! Ломал ее игрушки!
– Я ее любил. Это же Меган. Улыбалась нам всем, доверяла каждому из нас. Черт, она даже тебе доверяла. Как ты мог сотворить такое с четырехлетней девочкой? Как ты мог сотворить такое со мной?
У Харпера перекосилось лицо, и он процедил тоном, которого Брайан никогда от отца не слышал:
– Неблагодарный кусок дерьма. Ничего толком не знаешь, а туда же, пытаешься судить. Не собираюсь стоять здесь и оправдываться перед собственным сыном. Я тебя вырастил. Сделал для тебя все возможное, и что в ответ? В последний раз говорю – я не причинял вреда Меган! Не причинял ни малейшего вреда! А теперь с меня довольно, – всплеснул руками Харпер.
Прежде всего Брайан заметил белую повязку. Похоже, серьезная рана, а ведь отец, как любой хирург, старательно берег руки. А потом, очень медленно Брайан осознал остальное.
Отец держал в руках пистолет. На самом деле целился в него из пушки.
Брайан смотрел на Харпера и неожиданно ощутил невероятное спокойствие.
Впервые понял, что все, чего он жаждал, – отцовской любви, ради которой совершил немало ошибок. Харпер того не стоил. Следовало считаться только с матерью и сестрой. Только они всегда его любили, а сейчас уже слишком поздно.
– Не позволю тебе причинить боль Мелани,- не дрогнул Брайан. – Не позволю отнять у меня еще одну сестру.
– Понимаю. Поверь, Брайан, я делаю это для твоего же блага.
Харпер сорвал повязку, и Брайан увидел глубокую кровавую рану. Свежую татуировку: 666.
«Последний подарок», – подумал Брайан. А потом отец взмахнул рукой и обрушился на него с невиданной силой.
Брайан попытался блокировать удар, но слишком промедлил, и рукоятка пистолета попала прямо в нос. Он услышал треск. Своей сломанной кости. Подумал: «О, Мелани, прости».
И тут мир померк.
* * *
– Не понимаю, – роптала Мелани в автомобиле. – Ничего не понимаю.
– Мы просто где-то не туда свернули. Иногда в расследовании такое происходит. Значит, надо вернуться и начать сначала, – ответил Дэвид.
Боевой задор утих. Мелани поерзала на сиденье и угрюмо уставилась в окно.
– Тогда почему я помню хижину, Дэвид? Продолжаю держать в голове картину этой проклятой лачуги и Меган Стоукс, – прошептала она через минуту. – Почему ясно, как вчера, чувствую запах гардении? Вижу маленькую девочку, сидящую в углу. Маленькую девочку, внезапно получившую шанс и помчавшуюся к двери. Вот она бежит через густой колючий подлесок. Но не сумеет сбежать. Я это знаю. Знаю.
– Может, Ларри Диггер своей убежденностью сумел сбить нас на ложный путь, – помолчав, откликнулся Дэвид. – Ведь именно он утверждал, что ты дочь Рассела Ли Холмса. Остальные дружно прыгнули за ним в море, как стая мартышек.
– Но я же вижу…
– Уверена, Мелани? Вспомни, что сказал Куинси. Перед ним лежали фотографии хижины Рассела Ли, и он заметил, что ты ошибаешься, когда описываешь ту лачугу. Тогда мы оба отмахнулись от его слов. А зря.
– Но почему же я вижу Меган и Рассела Ли Холмса?
– Сила внушения. Ты ведь так и не узнала, откуда появилась, чувствовала пустоту и, возможно, подспудную потребность выяснить. И вдруг появляется человек и подкидывает тебе некий якобы несомненный факт. Тебе известно, как выглядела Меган, ведь ее портрет висел в вашем доме двадцать лет. Может, однажды ты даже видела фотографию Рассела Ли Холмса. Его имя тоже было знакомым.
– Да, – призналась она. – Я вспомнила, что действительно слышала раньше это имя.
– Таким образом семена были посеяны в глубине твоего подсознания. И когда явился упертый Ларри Диггер, твой впечатлительный ум проникся. Сконструировал из легкой закуски обед из пяти блюд, самостоятельно дополняя всевозможными выдуманными деталями. Но, разумеется, ты не сумела чисто умозрительно составить правильную картину.
Мелани медленно кивнула. Ларри Диггер появился так неожиданно и произвел такое большое впечатление…
Она потерла висок.
– Если это правда, Дэвид, почему на меня так действует запах гардении? Ты как-то сказал, что запах возбуждает память. Если все это просто фантазии, возможно ли, что они навеяны именно запахом?
– Давай по порядку, – предложил Дэвид. – Что нам известно? Кто-то убил Меган Стоукс, но не Рассел Ли Холмс.
Мелани кивнула.
– И не твоя мать, и не твой брат, у них, похоже, имеется алиби, и они больше всех страдали от произошедшего.
– Ладно.
– А вот твой отец, возможно, соучастник. Мы знаем, что он нуждался в деньгах. И твой крестный, вероятно, ему помог.
– Сговорился с Расселом Ли.
– Именно. Итак, мы знаем, что Меган убили ради денег, но подельники неудачно скопировали почерк серийного убийцы, так сказать. Пришлось задействовать резервный план – уговорить Рассела Ли взять это убийство на себя и тем самым снять их с крючка. Однако за липовое признание Рассел Ли наверняка что-то потребовал, и они ему это что-то пообещали.
– Кровь на ткани, – неуверенно продолжила Мелани. – Может, Рассел Ли жив. Может, именно это ему и обещали. И теперь он дергает за ниточки, забавляясь от души.
– Нет, – категорически отверг Дэвид. – Это полная чушь. Холмса казнили в присутствии свидетелей. Даже если федерального коронера подкупили, чтобы он объявил убийцу мертвым, когда тот на самом деле еще был жив, но у Холмса полностью утратили чувствительность руки и ноги. Такое не подделаешь.
– Если только его не подменили еще в камере смертников.
– И что дублеру предложили взамен? Какой придурок согласится сесть на электрический стул вместо кого-то? Это слишком надуманно. Кроме того… – внезапно оживился Дэвид, – кровь на ткани не Рассела Ли. Тест ДНК выявил, что это кровь твоего генетического отца. А раз ты не дочь Рассела Ли Холмса, стало быть, у тебя другой отец. Кто же он, черт возьми?
Дэвид вдруг заволновался. Мелани покачала головой. Чугунной больной головой. Туманные картины места и времени, где все происходило… Головокружение. Невыносимый яркий свет. Она закрыла глаза и обессилено прислонилась к окну автомобиля.
Но Дэвид, очевидно, прекрасно себя чувствовал в экстремальных ситуациях.
– Ты была права, Мел! – возбужденно воскликнул он. – Черт возьми, ты с самого начала была права!
– Я… была права?
– Твои родные искренне тебя любят. Твои родные не убийцы. Твоя семья именно такая, какой ты ее считаешь. Поэтому части головоломки никак не сходились. Мы пытались раскрыть убийство, которого никогда не было. Дерьмо!
– Что?
Дэвид не ответил. Оглянулся через плечо, развернул автомобиль в обратном направлении и рванул вперед, утопив педаль газа, так что шины завизжали по шоссе.
– Теперь все будет в порядке, – заверил он.
