отреагировала на это пока в основном критикой или, наоборот, производством новых утопий.
Интернационализация, коммерциализация и приватизация стали основными направлениями изменения массмедиа за последнее десятилетие. К этому списку можно добавить и другие характеристики, например, либерализация или дерегулирование. Эти изменения являются не какими-то далекими, а, наоборот, самыми близкими, ибо затрагивают образ жизни каждого из нас. Наш символический универсум сложился на основе газет и журналов, телеграфа и радио, кино и телевидения, а сегодня открываются новые возможности синтеза этой классической техники коммуникации с компьютером. Здесь не место критике и утопии, однако необходима какая-то эффективная политика в отношении электронной техники, и большинство стран, прежде всего Америка и Япония, уже об этом позаботились. У нас пока имеет место неконтролируемая эксплуатация, и никто не думает о долгосрочных последствиях происходящего на наших глазах распада традиционной культуры. Эти последствия, состоящие в изменении фундаментальных структур сознания (эмоций, памяти, воображения, рациональности), в целом уже очевидны (что не исключает, а предполагает их уточнение и проверку), и если не предпринять каких-то адекватных мер, то все наши сегодняшние усилия, направленные на реформирование общества, будут потрачены зря и останутся невостребованными.
Изменения в средствах массовой информации можно рассматривать под разными углами зрения. Прежде всего, наряду с открытостью миру наметилась тенденция к национальному своеобразию, существенно новый характер приобрела регионализация. В российских средствах массовой коммуникации существенно трансформировалась проблема доминантности: если раньше доминировала официальная точка зрения и официальная культура, то сегодня телезрители испытывают сильнейшее воздействие чужой культуры и прежде всего американского кино. Как далеко зайдет либеральный правовой популизм, покажет время, однако, несомненно, что дело кончится принятием тех или иных ограничений.
В чем отличие телевидения от традиционных массмедиа — газет и журналов. На первый взгляд речь идет о появлении более эффективных средств распространения информации. Однако фактическое использование ТВ наводит на более глубокие предположения. Телереволюция в Румынии, телекратия правительства Берлускони в Италии, подготовка в Америке общественного мнения к войне с Ираком с новой силой подтвердили неконтролируемое воздействие электронных массмедиа на общество. Перед началом военных действий против Ирака организация граждан за свободный Кувейт и американское агентство инсценировали сцену насилия над 15-летней кувейтской девочкой. Фильм был показан 53 миллионам американцев 10 октября 1990 г. Он стал важным фактором формирования общественного мнения и повлиял на решение Буша о начале военных действий против Ирака. Позже стало известно, что «героиня» фильма является дочерью кувейтского посла в Вашингтоне, а сам фильм не документальный, а, мягко говоря, «художественный».
Таким образом, новые средства массовой коммуникации не просто соединяют телекамеру, телевизор, компьютер, факс, мультимедиа, но выступают одним из мощных средств современной политики, для оправдания которой они инсценируют некую «действительность». Электронные массмедиа могут стать средствами не информации, а дезинформации общества. При этом, если долгая история газетного дела выработала некоторые правовые нормы и традиции, журналистскую этику, то более молодые электронные средства коммуникации, с одной стороны, не имеют строгих табу, а с другой, контролируются не общественностью, а теми или иными часто секретными организациями. Все это более или менее известно каждому, что вовсе не делает нас более умудренными при восприятии очередной телесенсации. Не являемся ли мы слишком легкомысленными, реагируя на это смесью наивности и цинизма?
Другая известная проблема, связанная с ТВ, состоит в том, что оно выступает средством распространения насилия и убийства. Западные социологи подсчитали, что если в 70-е годы показывали по три убийства в день, то сегодня — около 70. Таким образом, подростки уже увидели на экране ТВ более 14 тысяч убийств. Чтобы не втягиваться в нескончаемый спор о том, увеличивает или снижает это реальное насилие в обществе, можно указать на реальные проблемы, требующие незамедлительного решения: драматическая концентрация ТВ — голубой экран сопровождает нас все время, и даже свадьбы и похороны, с одной стороны, транслируются по ТВ, а с другой стороны, и сами не обходятся без телешоу; снижение уровня приличия у постановщиков разного рода эротических шоу, стремление обнажить интимные стороны жизни людей и падение ответственности у зрителей которые превратились в соглядатаев, когда увиденное не вызывает реакции в форме ответного действия или противодействия. Телезрители имеют весьма мало общего с феноменом публики, которая возникла на основе чтения и обсуждения газет и журналов и которая сообща вырабатывала нормы вкуса, морали и здравого смысла, имевшие важное влияние на политику и бизнес.
Публика оказывала воздействие и на автора так, что система «журналист — читатели» является классическим воплощением кибернетической системы с обратной связью. Совсем не то на ТВ. Диктор или телеведущий на нашем вечернем экране вовсе не автор, а нечто большее, он держится как заместитель Бога на земле и не ждет нашего ответа. Телевидение — это «полупроводниковая» коммуникация, направленная в одну сторону. Противоположность газеты и ТВ не сводится, как раньше думали, к противоположности образа и понятия. Сегодня широко распространенным является телетекст, но он мало общего имеет с газетой и сохраняет все недостатки однонаправленной коммуникации. Если газетные статьи еще обсуждаются дома и на работе, то телетекст — никогда. Это ведет к изоляции людей и дезинтеграции общественности.
Разумеется, нельзя все видеть в черном свете, и телевизор для большей части населения — это окно в мир. Однако нельзя не видеть за этим новой поляризации общества. Если интеллектуалы пользуются электронными средствами, включая выход в Интернет, то для большинства населения ТВ оказывается единственным источником информации. Как бы то ни было, нарастание «пролетариата знания», людей, отлученных от книжно-газетной культуры, остается бесспорным фактом, и общество должно сделать отсюда соответствующие выводы. Точно так же является бесспорным формирование новой элиты, которая успешно овладевает новыми средствами распространения информации. Процесс образования получает принципиально новый облик. Кабельное телевидение, специальные фильмы и программы, музыкальные концерты, художественные выставки, записанные на ленте или на диске, выход в Интернет — все это расширяет возможности человека. Но кто составляет подобные программы, кто может ручаться за их полноту? Дигитализация общества сопровождается ростом стоимости информации, и это также создает новые проблемы. Согласно классической теории познания, истина никому не принадлежит и она не может быть предметом купли и продажи. Сегодня коммерциализация телекоммуникаций приводит к тому, что за информацию приходится платить подчас довольно высокую цену.
